Ледяное озеро

Принести грелку?

После того как Майкла укрыли дополнительными одеялами, взятыми из комнаты Фредди, а в ноги положили глиняную глазурованную флягу с горячей водой, краски жизни начали постепенно возвращаться в его лицо.

— Ты что-нибудь съел? — спросил Фредди.

— Нет-нет. Я не болен. Опять тот кошмар. Я не мог проснуться.

Фредди дал ему три таблетки аспирина, которые Майкл запил молоком, согретым миссис Диксон.

— Спасибо, Фредди. Я сейчас приду в себя. Оставь свет гореть, вот так, спасибо. Вряд ли мне захочется снова уснуть.

Сеси приехала ранним утром, бодрая и свежая, с коньками, болтающимися на шнурках, в одной руке и биноклем — в другой.

— Мы собирались идти наблюдать птиц, — пояснила она Фредди. — Но если Майкл неважно себя чувствует, тогда, наверное, не стоит.

— Я совершенно здоров, — заявил спустившийся по ступенькам Майкл. Наклонившись, чтобы не удариться о притолоку, он шагнул в маленькую гостиную. — Мне не хочется сегодня кататься, Сеси. Как насчет того, чтобы просто погулять?

Он желал поделиться с кем-нибудь ужасной концовкой своего кошмара, и понял, что Сеси именно тот человек, с которым можно быть откровенным.

Они вышли на воздух. Сеси исподволь посматривала на него.

— Вы выглядите осунувшимся, у вас темные круги под глазами. Опять тот сон?

— Да, и на сей раз он продлился до самого конца. Это не сон, Сеси. Или, точнее, сон, в котором я переживаю один и тот же эпизод, но я уверен, что переживаю нечто произошедшее в действительности. Только там все перемешано, как бывает в снах.

А персонажи из сна оказываются людьми, которых я знаю или знал раньше, по крайней мере двое из них. Мне кажется, в действительности все было даже хуже, чем во сне.

Сеси поплотнее замотала шарф вокруг шеи, защищаясь от ледяного ветра.

— Вы сказали, что место в лесу, где напали на Урсулу, было сценой из вашего сна.

— И это же место вы опять видели во сне нынешней ночью?

— Полагаю, то обстоятельство, что вчера я увидел это место наяву, да еще зимой, как тогда, встряхнуло мою память.

Поэтому все детали, которые я позабыл или вытеснил в подсознание, если рассуждать по Фрейду, вдруг всплыли на поверхность. Но они всплыли в искаженном виде.

— Расскажите мне ваш сон.

Майкл помедлил в нерешительности и начал:

— Мне было двенадцать лет. Ночью, в полнолуние я оказался на этом участке леса.

— Не знаю. Я ничего про это не помню, кроме того куска, который стал являться мне во сне, самого жуткого.