Ледяное озеро

Что вы здесь делаете? Опять какие-нибудь тайны?

Изабел взяла ее за руку.

— Послушай, детка, мы обсуждаем, что будет лучше для тебя в дальнейшем. Ты любишь музыку, где ты хочешь учиться? Можно ли начать обучение сейчас или нужно подождать, пока станешь старше?

— В пятнадцать лет можно поступить в лондонский музыкальный колледж, только это рановато.

— Чем бы ты хотела заняться, Утрата? — сказал Эдвин.

— Я скажу вам, — пришла ей на выручку Аликс. — Я знаю, чего бы желала Утрата. До лета доучиться в школе и в течение этого времени заниматься со своей преподавательницей.

— Не говори так, — торопливо проговорила Утрата. — Это невозможно. Мне надо закончить образование — бабушка хочет, чтобы я поступила в университет. Она никогда не позволит мне оставить школу в следующем году, и особенно — учиться музыке. Ей также не понравится идея насчет Лондона — это же большой растленный город.

— Твоя бабушка неважно себя чувствует, Утрата, — произнес дедушка. — С ней было нелегко в эти праздники, у нее то, что врачи называют нервным срывом. Ей придется уехать на долгое время; вероятно, в другую страну. Так что именно тебе, твоей матери и дяде Солу, который является одним из попечителей наследства, предстоит принять решение о твоем будущем.

Утрата оживилась, ее глаза вспыхнули.

— Как вы думаете, может человек от счастья упасть в обморок? — воскликнула она.

— Ты не упадешь в обморок, — улыбнулась Джейн. — Садись, давай обсудим, где ты будешь жить в Лондоне. Ты всегда желанный гость у нас с Солом, но ему придется оставить свой пост, поэтому мы переезжаем жить в Дорсет. Мы будем очень рады, если ты станешь приезжать к нам на каникулы, — у тебя ведь будут каникулы в музыкальном колледже? Не нужно делать удивленное лицо, Сол, совсем не обязательно выглядеть глупее, чем ты есть.

Аликс не могла скрыть изумления. Пресвятые небеса, тетя Джейн явно взяла верх. Аликс подумала, что вскоре дом в Дорсете наполнится детскими голосами и топотом маленьких ног.

Аликс не знала, что Роукби передал Солу посылку, в которой оказались все ювелирные украшения, что он дарил Мэвис. «Кроме последней брошки, дорогой, — писала в письме Мэвис. — Я сохраню ее на память о старых временах».