Ледяное озеро

Нет, бабушка нисколько не изменилась, думала Аликс, ожидая, пока служанка положит ей пудинга. Ни на йоту. Вскоре ее внимание сфокусировалось на стоящей перед ней тарелке. Шоколадный пудинг… Чудесная кухарка в первый же день приезда Аликс приготовила ее любимое кушанье. Утрата тоже очень любит шоколадный пудинг.

— Пожалуйста, Утрата, не так много! — резко бросила бабушка. — Шоколад слишком калориен для тебя.

Утрата поспешно сунула в рот еще одну ложку пудинга. Добрая тетя Труди отвлекла бабушку каким-то вопросом по поводу цветов, и Утрату оставили в покое доесть свой пудинг.

В юности бабушка, очевидно, сама любила шоколад, размышляла Аликс, наслаждаясь пудингом. Не могла же она всегда быть такой пуританкой. На стенах столовой висели семейные портреты, и бабушкин стул стоял как раз под ее собственным изображением. Там она была запечатлена молодой девушкой, оживленной красавицей в розовом шелковом платье с турнюром. Безыскусно зачесанные назад волосы, низкое декольте, едва прикрывающее белую грудь, веер в руке.

Портрет написан французским живописцем и, будучи впервые представлен на летней выставке Академии художеств, вызвал, по словам дедушки, скандал.

— В качестве портрета дочери главы одного из кембриджских колледжей он считался неподобающим. Однако портрет имел замечательное сходство с оригиналом, именно так она выглядела в тот вечер, когда я встретил ее на балу.

Странно, что бабушка не снимала со стены портрет. Никто теперь не узнал бы в этой восседающей под ним, похожей на ястреба женщине ту девушку, что изображена на портрете.

Жизнь выпила из нее радость, лишила обаяния. Старинный друг семьи однажды поведал Аликс — и его глаза блестели от воспоминаний, — что некогда в Каролин имелся шарм.

— Когда она была молодой замужней женщиной, в ней светилось столько очарования, что ей стоило лишь улыбнуться мужчине, чтобы перетянуть его на свою сторону.

Аликс ни разу не довелось увидеть ни капли этого шарма. Она перевела взгляд на висящий по другую сторону стола портрет молодого человека в форме армейского офицера, младшего сына бабушки, Джека Ричардсона, погибшего на войне в 1917 году.

— У тебя его подбородок, Утрата, — заметила она, кивком указывая на картину.

За столом воцарилась гробовая тишина. Господи, что такого в этой реплике, вызвавшее у бабушки подобное выражение лица? Неужели по прошествии двадцати лет она все так же остро скорбела о погибшем сыне? Да, все они знали, что он был у нее самым любимым; вероятно, ей никогда от этого не оправиться.