Ледяной клад

Загорецкий кашлянул, сказал: "да", не спеша полез в карман за очками, надел их, обвел взглядом собравшихся, последовательно сначала ближние, а потом и дальние ряды, снова спрятал очки и только тогда начал:

- Николай Григорьевич, вы передо мной ставите совершенно непосильную задачу. Да, я метеоролог. Но я лишь собираю и накапливаю данные о погоде, об атмосферных явлениях. Основываясь на наблюдениях только в одном пункте, я не имею никакой возможности сконструировать долгосрочный прогноз. Вы знаете, даже Центральный институт прогнозов, располагающий опорными данными со всех концов земного шара, и то грешит частыми ошибками.

..

- Ошибайтесь! - весело бросил ему Цагеридзе. - Ошибайтесь, дорогой! Только предскажите хорошее.

- Позвольте, позвольте, Николай Григорьевич, - обиделся Загорецкий. Да, метеорологи ошибаются. Иногда в атмосфере происходят столь стремительные и резкие перемены воздушных течений, что обычные способы вычислений отстают от развития циклонов или антициклонов.

Но никогда метеорологи не предскажут такую погоду, в какой они сами не были бы твердо убеждены...

- Да, да, - все так же весело сказал Цагеридзе, стремясь остановить развитие циклона в речи Загорецкого. - Вы совершенно правы! Итак, друзья, погода будет хорошей, благоприятной для нас.

- Я этого не говорил! - воскликнул Загорецкий. - Но, если хотите, исходя из своего, весьма долголетнего опыта, я считаю...

Он методично и обстоятельно нарисовал ожидаемую картину погоды ближайших трех-четырех месяцев.

А коротко - его предположения сводились к следующему. Значительных оттепелей не будет, а чрезвычайно сильные морозы продержатся весь март. Конец февраля и весь апрель ожидаются снежными. Весна наступит ранняя и дружная. Ледоход будет сильным и начнется, возможно, на очень высоком урезе воды, близком к наводнению тысяча девятьсот двадцать девятого года.

Закончил он свой обзор словами:

- Во всем этом я твердо убежден, Николай Григорьевич, но строить свои расчеты, основываясь на моих соображениях, вы не должны.

Мои предсказания, как и у любого синоптика, могут оказаться Брюсовым календарем.

Цагеридзе отшутился, сказал, что признается в своем невежестве: он не знает Брюсова календаря. Но работы вестись будут в предположении самых сильных морозов, самого высокого ледохода.

И после этого заговорили как-то разом все, наперебой и возбужденно.