Ледяной клад

Но как этой кашей потом удерживать жесткие, словно сталь, плывущие сверху и тяжко давящие в берега ледяные поля?

Ничего! Главное решение найдено, а все остальное приложится.

В конторе светилось единственное окошко - в бухгалтерии. Василий Петрович всегда приходил раньше всех. Он и уходил самым последним. Цагеридзе ничего не смыслил в бухгалтерском деле и относился ко всем этим тугим картотекам и пухлым папкам с документами пренебрежительно, как к чему-то совершенно ненужному, хотя и неизбежному. Ему казалось, что весь учет можно бы великолепно свести к десятку, ну, двум десяткам показателей.

Зачем такие "простыни" - ведомости, в которых сотни и тысячи строчек, колонок и граф? Он сам, Цагеридзе, по требованию главного бухгалтера, не так давно подписывал годовой отчет со всеми приложениями, хотя совершенно ничего в нем не понял, кроме остатков "Расчетного счета в Госбанке", "Кассы" и "У подотчетных лиц". Это были довольно крупные суммы, и Цагеридзе сказал тогда весело: "О, Василий Петрович, на эти деньги мы и замороженный лес вытащим, и жилье построим, и подготовительные работы все проведем. Отлично! Мы богачи". А бухгалтер хрипнул своим ядовитым смешком: "Куды - не богачи ли? А в пассиве что? Кредиторская задолжность. Депоненты. Невыплаченная зарплата. Разложению баланса - недостаток оборотных, триста пятьдесят семь тыщ. На строительство деньги вовсе другие. Капбаланс. Там деньги, лимиты всегда горят. Ни хрена не строим. Конечно, хозяйству не гибель. При дисциплине финансами обеспечу. Ты свое сработай хорошо, а я свое сработаю".

Вот и сейчас Василий Петрович сидит и гоняет на счетах косточки, "свое срабатывает", он не думает, выдержит или не выдержит наплавленный лед. А сказать в любой момент: "финансы исчерпаны" - может. Что говорят сейчас эти деревянные оракулы - счеты? Где Цагеридзе будет труднее: на реке или в этой вот теплой комнате с грудой бумажек всяких цветов на столе? Василий Петрович вчера уже намекнул: "Разговор по делу будет потом". Черт его знает, каким образом научиться без внутреннего напряжения, свободно и просто, как со всеми, говорить с этим "вторым главным лицом"?

Цагеридзе прошел темным коридором в свой кабинет, зажег лампу.

В "предбаннике", как иронически назвал Цагеридзе комнатку перед своим кабинетом, Лиды еще не было. Пишущая машинка стояла накрытая помятым клеенчатым чехлом. Немного оттопыривалась верхняя часть дверцы канцелярского шкафа, сделанного каким-то местным умельцем.