Ледяной клад

Но как бы то ни было, а дело сделали. Чисто, хорошо сделали. И когда справились с этой первой частью работы, площадка на льду стала похожа скорее на котлован, вырытый для закладки тяжелого фундамента, чем на основание для будущей легкой запруды.

Второе препятствие озадачило еще больше. Только пробили во льду пробную лунку - узнать, какова здесь глубина Громотухи, - вода фонтаном ударила вверх, разлилась, затопила площадку. Этого ожидали, давление на лед чудовищное, но не думали все же, что придется бродить в воде по колено.

На счастье, помогли морозы. Ударили за сорок и прохватили насквозь образовавшееся озеро.

Теперь, когда преодолевалось уже третье препятствие, Михаил обо всем этом вспоминал с удовольствием. И думал: нет, работать где-нибудь в цехе, на заводе, совсем-совсем не так привлекательно, как здесь. Там все по графику, по схеме, все заковано в железные рамки технологии.

А на сплавных работах - бесконечные неожиданности. И это волнует, захватывает, увлекает.

Интересно! Надо уметь предугадывать.

А промахнулся - моментально решать, как поправить свою ошибку.

Работать на сплаве приходится в постоянных схватках, в борьбе со стихиями, а стихии - они ведь бывают всякие...

Третье препятствие заключалось в том, что каменное ложе Громотухи было все сплошь из крупных валунов. Всего бы проще - забить сваи в два ряда, меж ними насыпать гальки, и готово. Но здесь сваи никак не годятся, в грунт они не пойдут - гранит не расступится. Так что же делать? Рубить, что ли, из бревен коробки - "ряжи", - как для капитальных мостов?

Идею подбросил снова Михаил.

На этот раз очень удачную, жизненную. Это потом уже инженер Цагеридзе вычислил все размеры и сделал чертежи. Это потом прораб Шишкин внес в чертежи свои дополнения. Потом Федосья на тонких ножках сообразила, как поступить, чтобы хвойные вершинки, которыми придется бутить запруду возле самого дна, потоком воды не выбивало: речка недаром Громотухой зовется - течение в ней бешеное. Пожалуй, не сыскалось вообще ни одного человека, чего-нибудь не придумавшего потом. А первая мысль все же была его!

Михаил глядел, глядел тогда на ледяной панцирь Громотухи и вдруг развел руки в локтях, сцепил в замок пальцы.

- А если вот так! Как ворота! Только полотнища, каждое подлиннее. Чтобы закрылись ворота, а против течения вроде бы конус такой получился. И никакая сила его не продавит. А столбы для ворот - пожалуйста!

И на том и на другом берегу росло по нескольку толстых сосен.