Ледяной клад

Была в коротких, обрубленных фразах бухгалтера какая-то искренняя и светлая, человечная сила, опровергать которую он, Цагеридзе, не может, не имеет права, не нанося обидного, несправедливого удара старику, при всей своей грубоватости все-таки с глубокой уважительностью отзывающемуся о любви. И тем более не имеет на это права, что, торопясь вначале перевести весь разговор в служебный, деловой, он сам сказал, по существу, заведомую неправду.

- Вступать с вами в спор я не готов, - проговорил Цагеридзе.

 - Я зашел сюда, чтобы подписать документы. Что должен я подписать?

Василий Петрович тягуче откинулся на спинку стула, вынул изо рта недокуренную папиросу, с сожалением посмотрел на нее, расплющил об угол стола и отшвырнул к порогу.

- Документы - что. Обыкновенные. Чек на зарплату, безлюдный фонд. Жироприказы на перечисленье налогов. Половина всего нормальная, а половина в копилку. В счет второй резолюции. Акт есть еще. Списание тонких тросов.

Негодных. Утвердить счет уставного фонда. Тросы те, что на запруду пошли. Черт те что ими Шишкин там к соснам привязывал. Не все на твою вторую резолюцию вешать.

- А ничего, вешайте, - с холодком в голосе заявил Цагеридзе. - Не хочу никак уступок. Ни своей совести, ни вашей.

- Дело хозяйское. - Василий Петрович аккуратно вытащил из-под проволочной скрепки лист бумаги, отложил в сторону. - Тогда пиши здесь так: "Отнести производство балансовой стоимости".

Как, начальник, устраивает?

- Может, все-таки по-другому? Хотя с добавкой - "минусом амортизации"? По праву.

Это походило на игру кошки с мышонком. Глаза у бухгалтера приятно замаслились: "Ну, попищи - разожму коготки, ослаблю чуточку..."

- Никогда не торгуюсь. Что для меня хуже? - спросил Цагеридзе.

- Всякому дураку ясно! Хуже - полной балансовой стоимости.

- Так и считайте. А как по-бухгалтерски следует?

Василий Петрович, задерживая все ту же ленивую улыбку, подвигал своей толстой нижней губой.

- По-бухгалтерски так, как сам бухгалтер захочет.

- Вот это отчетливо! Давайте бумаги на подпись. Но вы, мне кажется, Василий Петрович, что-то и еще хотели сказать. И как я понял, тоже из категории для меня мало приятного.

Бухгалтер порылся в папке, оставленной Лидой.

- Радиограмма есть, - сказал он, вытаскивая небольшую бумажку. - Из Красноярска. Из треста.