Ледяной клад

Побаливало под мышкой - намял костылем.

"Спущусь вниз, сяду в вагон. Пусть везет, куда привезет", - подумал Цагеридзе.

Но сперва - отдохнуть немного здесь, под мягким осенним солнцем, пока светло - охватить, отпечатать в памяти все отсюда увиденное. Цагеридзе приставил костыль к стене и, ощущая спиной приятный холодок мрамора, уселся прямо на полированную каменную плиту. Прикрыл глаза. Так он делал мальчишкой всегда, бродя по каменистым перевалам Сачхере: вернее запоминались самые путаные горные тропы.

Кто-то тронул его за плечо.

Цагеридзе открыл глаза. Перед ним стояла девушка в синем берете. Круглощекая, голубоглазая, с милой, немного встревоженной улыбкой. Ветер все время набрасывал на лицо ей прядь белокурых волос.

- Товарищ, вам дурно? Что с вами? - ласково спрашивала она.

- Дурно? - изумленно сказал Цагеридзе. - Мне совсем не дурно. Мне удивительно хорошо. Посидеть захотелось.

- А-а! - с облегчением засмеялась девушка. - Ну, тогда извините. А я, знаете, выхожу из метро, глянула в сторону - опускается на землю человек, глаза у него закрываются, голова падает набок.

Так я перепугалась!

- Неправда, голова набок у меня не валилась, я ее откинул назад, весело возразил Цагеридзе. - Не люблю вешать голову!

- О-о! - протянула девушка. - К-какой вы, оказывается, герой!

- Значит, прямо сейчас же вскочить и побежать можете...

Цагеридзе вдруг насупился. Это уже отдавало жестокой насмешкой. Он строго взглянул на девушку.

- Побежать я не могу. Мне отрезали ногу не по моей просьбе.

И вам смеяться...

У девушки тоже сразу погасла улыбка.

- Ой, простите! - торопливо перебила она. - Я ведь сразу-то не заметила. Сказала шутя.

Она круто повернулась и пошла, на ходу поправляя синий берет, отводя за ухо непослушную прядь волос. Пошла легкой, скользящей походкой, словно бы поплыла над мостовой, совсем так, как плыла когда-то над Квирилой не настигнутая им белая девичья тень. И как тогда, тревожно, страстно забилось у него сердце, и захотелось догнать, обязательно догнать ее, остановить, чтобы хоть на одно мгновение еще заглянуть в лицо.

Цагеридзе схватил костыль, метнулся вслед за девушкой и понял: глупо. Эта девушка уже сейчас, сию минуту скроется, уплывет в неизвестное, как уплыла та, за которой он безуспешно гнался вдоль берега Квирилы, тогда совсем-совсем еще безусый юноша, ловкий, сильный, лучший бегун во всей округе... Еще два шага сделать ей - и навсегда!..

Цагеридзе закричал: "Эй, погодите!" - и нервно потер подбородок.