Ледяной клад

И причиной тому, возможно, его же, Цагеридзе, радиограмма, которую, после получения неопределенного ответа Анкудинова, он в гневе послал на следующий же день: "Работы веду свой риск тчк рекомендацию уложиться расходах лимиты отпущенные подготовку новому сплаву считаю насмешкой тчк общей экономии сметам рейда нет и не будет зпт экономию получит государство виде спасенного леса который ранней весной необходим Крайнему Северу тчк консультанта ЦНИИ поторопите выездом".

И в тресте, конечно, рассудили так: "Ага! Ведет работы на собственный риск? Ну, пусть ведет.

Зачем запрещать официально, если у этого Цагеридзе какие-то надежды на спасение леса есть? Подождем, что скажет еще консультант ЦНИИ. Поддержит Цагеридзе - тогда официально и разрешим. Отвергнет его затею - что ж, начаты были работы "на собственный риск". Привлечь Цагеридзе к ответственности". Иначе чем объяснить молчание Анкудинова?

Теперь в Красноярск прилетел Василий Петрович. Он и еще подольет масла в огонь.

Будет потрясать повторной резолюцией начальника рейда. Он сумеет там все повернуть, как ему нужно.

Поделиться бы душа в душу с Марией! Услышать бы от нее то слово, которое все сразу озарит светлым сиянием!

Но Мария тоже уехала в Красноярск.

Уехала, ничего не ответив.

Больше недели ходила она, отводя глаза в сторону. Она разговаривала, она смеялась, она интересовалась всем, что касалось его, Цагеридзе, и только ни разу за эти дни не осталась с ним наедине. А когда главный бухгалтер был совершенно готов к отъезду, Мария заявила: "Николай Григорьевич, мне тоже крайне необходимо побывать в плановом отделе треста.

Ненадолго. Разрешите улететь вместе с Василием Петровичем". И он разрешил.

Он не стал доискиваться причины - зачем именно хочет поехать Мария. Надо так надо. Он ведь дал ей полную свободу действий. Командировка в трест, ясно, только удобный предлог. Ей нужен не плановый отдел, а что-то другое в Красноярске. Но все равно, пусть едет! Она же вернется! Когда хотят сказать категорическое "нет", его говорят сразу.

Парторг Косованов... Очень хорошо, спасибо ему, что в эти дни он выписался наконец из больницы.

Врачи обязали его соблюдать строжайший режим, не заниматься никакими делами, но он почти сразу же зашел в контору и спросил:

- Друже, как? Ничем не смогу я тебе быть полезен? Кашу, прямо скажем "ледяную кашу", заварил ты густую. Надо расхлебывать. Будем расхлебывать вместе.