Ледяной клад

Срежет запань с лесом - повестка: "Явиться такого-то..." Подпись неразборчивая. Прокуроры разборчиво не подписываются - страшнее. А как? Тоже надо. Да - ни хрена! Консультант тебе все спасет. Или - спас уже! Спас и уехал.

Он замолчал, закуривая и ласково поглаживая блестящие высокие голенища своих бокарей, словно бы дразня Цагеридзе: "Вот это отхватил мужик штучки!"

Цагеридзе слушал Василия Петровича внимательно, не перебивая и даже, на удивление себе, не раздражаясь его грубыми и оскорбительными оборотами речи.

В них он стал угадывать честную правду, во всяком случае большую и лучшую правду, чем в словах Баженова.

- Нет, Василий Петрович, консультант еще не уехал и задержится здесь на неопределенное время...

Он не договорил. Давясь горьким дымом, Василий Петрович хлопнул себя по голенищам.

- Силен! Силен мужик... Кха-кхе!.. Ну, силен... Кхе, кхе!.. Так и думал. Диссертацию себе гонит? Степень зарабатывает? Даю совет, а делай, что хочешь. Так? Начальника потом под суд, а мне - кандидата или как, доктора? Все ошибки начальника на бумаге разложены.

Ум! Начальник не видел - я вижу. Я советовал - начальник не принял. Вопрос: и на холеру ты радиограмму подписывал: "Присылайте скорее"? Просил - слабость твоя. А ведь прислали бы так и так. Тогда - сила. Стой своем: не нужно, сам все знаю, мой рыск! Гляди, и отбился бы. - Василий Петрович выругался: - А в прокурорском деле бумажка, у которой внизу "Консультант ЦНИИ", - гиря! Потянуть может на самое дно. Понял? Вопросов нету, начальник? Пройдусь по конторе да пожру в столовке. Дома не ел, бабу у меня со встречи совсем развезло. Перерадовалась лишней стопкой. А занадоблюсь - через час буду на месте.

- Хорошо, буду иметь в виду.

Василий Петрович поднялся, стал вполоборота, повел рукой с дымящейся папиросой.

- С Баженовой все-таки что? Чем не сошлись? Такими бабами не кидаются. Она тут вокруг своей души забор каменный поставила, одного тебя допустила. Это учти. Многие добивались. Лопатин добивался - в зубы его! К тебе - с улыбкой.

А какой конец? Баба черная ходит. Стянуло тоской! Зря! Чистое идиётство!

У Цагеридзе глухо застучало сердце. Он привык уже к запутанной речи бухгалтера, научился вылавливать в ней главное. Сочувственно, адресуя это сочувствие себе, он выслушал издевательскую речь Василия Петровича о консультанте ЦНИИ. Да, безусловно, был прав Василий Петрович. Он, Цагеридзе, напрасно тогда послал радиограмму, накликал сам себе лишних неприятностей.