Ледяное проклятье

Едва успевшие опомниться от неудачного нападения гоблины увидели сгархов, и до нас донесся дикий вопль ужаса. Как я их понимаю… как тут не заорать, когда на тебя с неотвратимостью мчится сама смерть.

В отличие от кривоногих шурдов, сгархи были рождены для зимы. Рождены для жизни в снежных просторах."

"Беспрестанно вопящие шурды напрочь позабыли о нас, да и вообще обо всем остальном, кроме надвигающихся сгархов. Повинуясь приказам, костяные пауки выдвинулись вперед и вытянулись в одну линию, готовясь защищать своих хозяев, что сломя голову бросились бежать по уже трижды протоптанному следу обратно к реке.

Туда, где был расположен их основной лагерь и где находились способные заслонить их от опасности темные сгархи. Безнадежная попытка. Достаточно было оценить скорость передвижения сгархов и шурдов, чтобы отчетливо понять это.

Сгархи поравнялись с пригорком, не обратив ни малейшего внимания на наши четко различимые на белом фоне фигуры, пронеслись дальше и налетели на жидкий строй нежити, вовсю сверкающей глазницами.

Если костяным тварям и удалось замедлить сгархов, то я этого не заметил, хотя смотрел во все глаза. Горловой яростный рык, визг раздираемых на куски пауков и разлетающиеся во все стороны обломки костей. Один миг — и от зловещих пауков не осталось ничего, а потратившие на их уничтожение несколько секунд звери уже неслись дальше, быстро нагоняя шурдов.

— О-о-о! — в восторге качал головой Тикса, глядя на растерзанные останки нежити, и тут же вновь округлил глаза, когда бегущий впереди сородичей сгарх нагнал одного из шурдов, мощным ударом когтистой лапы на бегу вмял его в землю и, не останавливаясь, помчался дальше, пятная снег шурдской кровью.

 — О-о-о!

— Хватит стонать! — буркнул я, не сводя глаз с удаляющихся зверей.

— Ладно, — согласился коротышка, но тут другой уже зверь одним небрежным движением лапы буквально разорвал верещащему от ужаса шурду шею, и, провожая катящуюся по снегу оторванную голову, Тикса вновь издал тот же звук: — О-о-о! Лени! Иди сюда! Голова, голова по снег кувыркаться! О-о-о!

Рыжий никак не ответил на призыв, и я встревоженно обернулся.

Лени все так же понуро сидел на бревне, рисуя стрелой непонятные узоры на снегу. Крепко же его ошарашило, когда церковь Создателя отказалась меня подпустить и более того — попыталась уничтожить.

«А ведь он крепко верующий, — мелькнуло у меня в голове, пока я смотрел на поникшую фигуру Лени. — Через каждое пятое слово Создателя поминает.