Ледяное проклятье

Решив, что следует выждать несколько минут, пока к ним не вернется дар речи, я отошел на несколько шагов в сторону. Щупальца так и не успокоились, хищно тянулись к лежащим на земле телам, я же с интересом огляделся по сторонам. Здесь было на что взглянуть.

Узкая поляна была надежно скрыта за плотно растущими деревьями и зарослями кустарника — даже зимой, когда вся листва облетела, это укромное место практически невозможно увидеть со стороны. Под склоненными к земле лапами большой ели обустроено нечто вроде загона для лошадей — в землю попарно вбиты толстые колья, а между ними углом навалены мелкие бревнышка, палки и нарубленный лапник, образуя непроницаемый для ветра барьер.

С другой стороны загона высится толстый древесный ствол, у входа пылает жаркий костер, а над головами лошадей медленно колышутся пушистые еловые лапы, надежно защищая от снегопада. Животные укрыты попонами, на расчищенной от снега земле лежат охапки жухлой травы и тонких веток.

Задумчиво хмыкнув, я повел глазами в сторону и остановил взгляд на непонятном сооружении, больше всего напоминающем бесформенную кучу веток.

Однако стоило присмотреться внимательней, и я заметил в его основании темное отверстие входа, перед которым — еще один, едва тлеющий костерок, лижущий дно закоптелого котелка с закипающей водой. На земле — пара ободранных заячьих тушек… в общем, мне все стало ясно.

— Да вы тут никак зимовать собрались, а? — не оборачиваясь, поинтересовался я, услышав невнятное кряхтенье и бормотание. — И какого лешего? Я же сказал — прямиком домой!

— Г-г-господин? — раздался робкий голос рыжего.

 — Вы?

— Что г-г-г? — передразнил я начавшего заикаться Лени, окуная ладони в наметенный ветром сугроб. — Я, конечно! Или вы другого кого ожидали увидеть?

— Г-господина?! А?! — Теперь от ступора очнулся Тикса. — О-о-о…

— А, чтоб тебя! — не выдержал я, с хрустом сжимая снег в ладонях. — Да! Я! Еще раз спрашиваю! Какого лешего вы здесь делаете? Вы уже должны были оказаться у Асдоры! Причем на ее противоположном берегу!

— Господин! Живой! — В голосе рыжего отчетливо слышалась искренняя радость, и мой гнев начал утихать.

Как можно сердиться на того, кто столь искренне рад вновь тебя увидеть?

— Живой! — вновь воскликнул Лени, все еще сидя в снегу и не пытаясь подняться, словно у него в одночасье отнялись ноги. — Слава Создателю! Не попустил! Живехонек господин наш! Счастье-то какое!

Вздохнув, я повернулся к друзьям и, разведя руками, признался:

— Да живой я, живой.