Ледяное проклятье

Выстроив обоих бузотеров перед собой, я мягким, проникновенным голосом пообещал, что если мне еще раз придется продираться за непоседливым гномом через кусты или беспрестанно шикать на разговорчивого Лени, то в меню ниргалов помимо шурдятины, зайчатины и жидкой овсяной каши появятся еще два блюда — наваристый бульон из непонятливого гнома и жирное жаркое из болтуна, причем шкуру с будущих кушаний я буду снимать самолично и еще живьем.

Подействовало…"

"Уже не знаю, что именно, — мой новый зловещий облик, шелестящий холодный голос, или клятва крови и уважение к господину, или все вместе взятое, но подействовало, и это главное.

Следующие два дня я наслаждался спокойствием и тишиной, которую лишь изредка прерывали донельзя горестные вздохи Тиксы, когда в пределах видимости мимо нас проплывал очередной каменистый холм.

Но я лишь злобно зыркал на этого потомственного шахтера, и Тикса понятливо затихал. А Лени и вовсе не страдал — просто переключил свое внимание с меня на ниргалов, которые ответить, может, и не могли, но слушатели из них были просто великолепные.

Хотя должен признать — внимательно посматривать по сторонам никто не забывал. Дикие Земли быстро приучают быть настороже.

Я мерно шагал сразу за одним из ниргалов, что двигался в голове отряда, и был готов принять на себя первый удар противника — ежели такие появятся. Именно поэтому я и распорядился на таком построении отряда: один из ниргалов верхом на лошади едет впереди, за ним иду я, в середине отряда — Лени с Тиксой и замыкающими тяжело шагают еще двое закованных в металл воина.

В случае внезапной атаки у наименее защищенных гнома и рыжего появляется лишний шанс выхватить оружие и приготовиться к бою. Помимо заботы о безопасности была еще одна весомая причина именно такого построения — ниргалы начали сдавать.

Нет, внешне все было по-прежнему — бесстрастные молчаливые воины, мрачно смотрящие на мир в узкие смотровые щели и легко преодолевающие любое сопротивление и препятствие.

Все трое ниргалов спокойно шагали вперед, регулярно принимали пищу, сменялись на страже, ходили на разведку и за валежником для костра…

Вот только один воин начал серьезно припадать на ногу, и с каждым днем хромота усиливалась, другой и вовсе вел себя более чем странно — время от времени резко застывал на месте, через минуту отмирал и, словно ничего не случилось, продолжал движение.