И вот здесь я познакомился с уникальными крылатыми существами. Их, кажется, местные называют Саблезубой Молью. Представляете, у них был единственный выход из-за Снежного Хребта, потому что они очень низко летают и не могут преодолеть горы, но много лет назад злобные драконы выстроили эту чёртову стену и заперли их здесь! А им здесь не хватает еды, они голодают! К тому же так желают пообщаться с людьми, увидеть мир…
– И сожрать всё на своём пути, – рыкнул князь грозно, кажется, едва сдерживая желание прибить этого доброхота.
Бруно, вздрогнув, вцепился Мейсону в руку и на всякий случай спрятался у него за спиной. Однако, надо отдать принцу должное, всё-таки нашёл в себе силы, чтобы спросить:
– Простите, я, наверное, не совсем понимаю, но что значит «всё сожрать»? Им же тоже надо чем-то питаться.
– Надо, – согласился дракон, злобно глянув на Бруно. – Только они едят всё без разбора: дома, мебель, артефакты, одежду. К тому же в тёплой местности плодятся ужасно быстро. Мы были вынуждены хоть как-то отгородиться от этой напасти, иначе просто не смогли бы спокойно жить.
– Да вы что! – пришёл в ужас принц, невольно положив руку на сердце. – Это что же я… Погодите!
После этого внезапного требования, Бруно издал какой-то неясный звук, напоминающий одновременно скрежет ножами и чавканье, и замер. Мы из вежливости тоже не торопились и ждали чего-то вместе с ним. Правда, когда в зоне досягаемости появилась целая делегация Саблезубой Моли, Сириус приготовился их прямо сейчас заморозить, но принц молниеносно уловил этот порыв и заявил:
– Нет! Дайте мне минутку с ними пообщаться! Они не причинят вам никакого вреда – я за них ручаюсь!
Конечно, морду Сириуса я сейчас видела плохо, но почему-то мне казалось, что альтруизмом в этот момент он страдает из последних душевных сил.
Переговоры Бруно и Саблезубой стаи звучали странно. Звуки мы перевести никак не могли, но интонации брали за живое. Собеседники с обеих сторон периодически изображали страшные моральные потрясения, почти до сердечного приступа.
Моль явно давила на жалость, поражая актёрским мастерством. Бруно укорял и взывал к совести, о чём-то красноречиво поскрипывая.
Наконец, прервав диалог, он сокрушённо признался уже нам:
– Простите меня великодушно! Я полагал, что помогаю в праведном деле и сражаюсь со злобными драконами, но оказалось, что драконы защищают свой народ. Ужасная ситуация. Разумеется, мы с Ласточками и Фламинго больше не станем вмешиваться во внутренние дела княжества.
