Ледяное сердце Элленхейма

Но разве я когда-нибудь спрашивал ее о детстве? Разве я вообще спрашивал ее хоть о чём-то?

Все наши разговоры прежде сводились лишь к обсуждению преступления. А после того, как я попросил у его величества ее руки, мы и вовсе обмолвились лишь несколькими десятками фраз. И нам совсем не хотелось долгих разговоров. Куда больше мне хотелось целовать ее и видеть, что и ей хотелось того же.

Да и разве я сам был рожден в королевских покоях? Разве мой отец изначально был королем?

А если однажды внук королевы Катарины вдруг найдется, возможно, я вовсе лишусь королевской короны.

И мне хотелось бы надеяться, что даже после этого Кайса не перестанет меня любить. Потому что я был уверен, что она любит меня совсем не за корону и власть, которую она дает.

У Нерландии уже была одна королева из простого народа. И пусть ту королеву двор не принял, сейчас всё будет по-другому. Я никому не позволю сказать ни одного дурного слова в сторону Кайсы. И мне будет наплевать, кто и что будет думать о том, что она — не королевская дочь.

Она будет женой короля. И я не сомневался, что она будет отличной королевой."

"— Благодарю вас, ваше высочество, — сказал я. — Не сомневаюсь, что вы рассказали мне это из самых лучших побуждений.

Я поклонился и ушел, оставив ее на террасе. Я видел, что она была разочарована, но что еще я мог ей сказать? Это касалось только нас двоих — меня и Кайсы. И когда-нибудь, уже в Нерландии, мы с женой обсудим это. И я был уверен, что она с удовольствием расскажет мне о своем детстве вне королевского дворца, если, конечно, сама о нём помнит.

А мой народ примет ее, потому что она мудра и справедлива. А это именно те качества, которыми и должна обладать королева.

Тут я подумал о том, что она еще и красива, и что скоро она будет моей женой, и почувствовал жар во всём теле. Одна мысль об этом сводила меня с ума.

Изначально, когда я сообщил своей свите о том, что мы возвращаемся в Свеадорф, чтобы Бьорн мог жениться на принцессе Алде, это не вызвало восторгов у моих людей.

Они прекрасно понимали, что это значит. Что мой единственный сын остается в Терции.

Но когда мы вернулись во дворец короля Матиаса, и я сказал, что свадьба будет не одна, это вызвало совсем другую реакцию. Теперь они уже считали Кайсу своей королевой, и я видел, с каким почтением и радостью они кланялись ей, встречая ее в коридорах. Они уже приняли ее и радовались моему счастью.

Как порадовался за меня и Бьорн.