Ледяное сердце Элленхейма

Поэтому начал всё-таки с первого.

– Лотта. И пусть сейчас я уверен в ее уверенности немного меньше, чем два дня назад, я по-прежнему считаю, что это могла быть именно она.

Принцесса не удивилась, она только кивнула в ответ.

– Полагаю, нет смысла повторять, почему это могла быть именно она? – спросил я. – Но раз уж мы решили пояснять свои мысли, то всё-таки скажу. У нее была причина отомстить Вегарду и была возможность для этого. Если служанка принесла ему какой-то напиток, то ему бы не пришло в голову подумать, что что-то не так.

– Это звучит разумно, ваше величество, – согласилась она, – и если бы я не знала Лотту так хорошо, то, наверно, согласилась бы с вами.

– Ну, что же, тогда предложите свой вариант, – усмехнулся я.

Я понимал, что она предпочтет назвать кого-то из нерландцев – она не была привязана ни к кому из нас, и для всех при дворе короля Матиаса было бы лучше, если бы виновным оказался кто-то из нас. И всё-таки именно это имя я никак не ожидал.

– Принц Бьорн, – выдохнула она и покраснела.

Я задохнулся от возмущения:

– Не забывайте, ваше высочество, что вы говорите сейчас о моем сыне!

Она кивнула:

– Я помню, ваше величество. Но вы сами сказали – мы не должны обижаться друг на друга.

Оттого, что она была права, я только еще больше разозлился. Как она могла подумать, что это мог быть Бьорн?

– Извольте пояснить, ваше высочество, – процедил я. – Что, по-вашему, могло побудить одного брата забыться до такой степени, чтобы лишить жизни другого?

Мы шли по аллее парка, окружавшего дворец.

– Не думайте, что я на самом деле хотела бы, чтобы это оказался принц Бьорн. Напротив, я искренне надеюсь, что это не он – мне нравится ваш младший сын, он кажется хорошим и добрым человеком. Но согласитесь, что у него тоже были и мотив, и возможность.

– И какой же мотив вы ему подобрали?

Я сам задал эти правила игры, но мне было непросто заставить себя не разозлиться на то, что она сказала.

– У него был самый сильный мотив – корона Нерландии. Ведь вашим наследником был Вегард, и если бы тот женился и обзавелся собственными сыновьями, то вероятие того, что Бьорн мог стать королем, было бы крайне малым."

"– Он абсолютно не честолюбив, – возразил я.

– Это вы так думаете, – парировала она.