Ледяное сердце Элленхейма

И он кивнул:

— Да — твоя служанка Лотта признала себя убийцей принца Вегарда!

Глава 40. Эйнар

— Вы уже слышали, отец? — бросился ко мне Бьорн, когда я шел по коридору к своим апартаментам. — Служанка принцессы Кайсы признала себя виновной в убийстве Вегарда! — тут он увидел повязку на моем плече, и глаза его испуганно округлились. — Что случилось? Вы ранены?

Я покачал головой.

— Ничего страшного. Просто царапина. Где сейчас эта служанка? Ты видел ее, разговаривал с ней?

— Нет. Но его величество сказал, что у нас будет возможность с ней поговорить.

Ждали только вашего возвращения.

— Хорошо! — я обнял сына и увидел, как тот расцвел прямо на глазах.

— Я хотел еще кое-что сообщить вам, отец! Возможно, вы и сами заметили, что я оказывал знаки внимания принцессе Алде. Но я и надеяться не смел на то, что она ответит мне взаимностью. А вчера мы откровенно поговорили с ее высочеством, и оказалось, что я ей тоже не безразличен. И если вы, отец, одобрите это, то я хотел бы сделать принцессе официальное предложение.

Скажи он мне такое пару недель назад, я испытал бы радость и гордость и сам пошел бы к королю Матиасу, чтобы обсудить союз наших детей. Но сейчас я нахмурился.

— Не торопись!

— Что? — Бьорн растерялся. — Мне казалось, что вы сами желали этого брака. Разве не пойдет он на пользу и Нерландии, и Терции?

В его глазах застыло недоумение, и я его прекрасно понимал. Я и сам сейчас испытывал похожие чувства. То, что случилось между мной и принцессой Кайсой уже невозможно было игнорировать.

И пусть, в отличие от сына, я пока еще не знал, какие чувства ее высочество испытывала ко мне, я тоже уже почти готов был принять решение. Но вынужден был себя сдержать.

— Я всего лишь попросил тебя немного подождать, — я не готов пока был дать Бьорну ответ. — Давай поговорим об этом чуть позже.

— Вы думаете, что это не служанка? — сын попятился от меня, мотая головой. — Но почему?

Я подошел ко кровати, сбросил плащ, стянул камзол. Тело ныло и от раны, и от долгого сидения в седле. Бьорн жаждал откровенного разговора, но пока мне нечего было ему сказать — сначала я хотел услышать признание Лотты.

Своими ушами. И убедиться, что она говорила правду. О, какое бы облегчение я испытал, если бы это было действительно так.

— Вы не хотите поверить в то, что брата убила какая-то горничная, потому что это было бы унизительно для памяти Вегарда?

— Не говори ерунды! — оборвал я сына. — Я всего лишь хочу, чтобы настоящий убийца был найден и получил наказание.