Ледяное сердце Элленхейма (СИ)

Я не сомневалась, что он станет отговаривать меня от этого шага, и хотела этого избежать."

"Я оставлю ему письмо с благодарностями за всё, что он для меня сделал. Почти всё мое детство и вся юность прошли именно здесь, в королевском дворце, рядом с их величествами и сестрами. Король и королева заменили мне рано утерянных родителей, и я знала, что никогда не смогу расплатиться с ними за их доброту. Король Матиас никогда не делал различий между мною и своими родными дочерями, и я знала, что и сейчас он хотел бы, чтобы я осталась здесь.

Но знала и то, что каждый раз, видя меня, он невольно будет думать об Элине, и я хотела избавить его от этих гнетущих мыслей.

У меня было много красивых нарядов и драгоценностей, но в Даларне они мне были ни к чему. Хвастаться роскошными платьями в маленьком провинциальном городке было бы неуместно.

А чуть позже, если граница между Терцией и Нерландией не будет закрыта, я и вовсе хотела отправиться в Элленхейм, чтобы попытаться сделать то, что не смогла сделать моя родная мама.

Я знала, что это тяготило ее до конца ее дней, и должна была постараться это исправить.

Там, в Нерландии, я не собиралась попадаться на глаза его величеству. Он сделал свой выбор, и я уже почти приняла его решение. Он мог получить мои руку и сердце, но счастью и любви он предпочел обиду и уныние. Ну, что же, он имел на это право. Вот только своего младшего сына он права выбора опять лишил.

Но я была благодарна нерландцам уже хотя бы за то, что они не стали настаивать на суде над Элиной, позволив династии Бруннельдов сохранить свое лицо и уважение подданных.

— Ваше высочество, вас спрашивают! — на пороге бесшумно появилась служанка.

— Кто? — сердце невольно трепыхнулось.

— Старая Анса пришла во дворец.

Надежда сменилась разочарованием, и я едва сдержала рвущийся с губ вздох.

— Приведи ее! И принеси нам чаю и чего-нибудь из еды.

Анса наверняка голодна.

Я сбросила ночную сорочку, переоделась в домашнее платье и вышла в смежную комнату, которая служила мне чем-то вроде приемной.

Там на столе уже стоял поднос с хлебом, паштетом и пирожками. А горничная хлопотала, разливая по чашкам ароматный чай.

Анса сидела на стуле. Она не жаловала ни кресел, ни диванов. В нарушение этикета она даже не приподнялась при моем появлении, и служанка посмотрела на нее с укоризной. Но между близкими людьми церемонии были ни к чему, и при других обстоятельствах я бы бросилась к старой колдунье с объятиями. Но сейчас я всё еще была на нее сердита.