Ледяное сердце Элленхейма (СИ)

Глупышка даже не поняла, что своими слова сейчас вовсе не помогала своей служанке.

– Вот именно потому, что она не такая, она и убила его! – сказал я. – Если, конечно, принять за правду то, что он овладел ею силой. Другая бы на ее месте выторговала побольше денег и постаралась всё забыть. А она честная и гордая – она решила ему отомстить.

Теперь принцесса смотрела на меня с ужасом. А чего она ждала? Если она хочет справедливого суда, то там и ей, и этой Лотте придется выслушать еще и не такое.

– Но в том-то и дело, что он не овладел ею! Он только попытался, но она припугнула его тем, что пожалуется моему отцу, и он ее отпустил.

Вы сами сказали – ему совсем не нужен был такой скандал. И поскольку он отпустил ее, у нее не было причин для мести.

– О том, что он отпустил ее, вы знаете только с ее слов, – возразил я. – Поверьте – объятого страстью мужчину никакие угрозы не заставят остановиться.

На сей раз в голубых глазах ее высочества появилось что-то весьма похожее на жалость.

– Вы совсем никому не доверяете, ваше величество, да?

Я одновременно почувствовал и смущение, и гнев. Не хватало еще, чтобы эта соплячка меня жалела! А что касается слов горничной, то дворцовый лекарь мог легко их проверить – если, конечно, она была чиста и невинна, а не путалась с кем-то еще. Но говорить об этом вслух я, разумеется, не стал.

– А понимаете ли вы, ваше высочество, что если вам удастся доказать невиновность служанки, то это будет означать, что в тюрьму попадет кто-то другой?

Девушка надолго задумалась, а потом всё-таки кивнула.

– Если этот другой виноват, то это будет справедливо. Ведь он не только убил его высочество, но еще и промолчал, когда в этом обвинили Лотту.

Глава 25. Кайса

Церемония погребения принца Вегарда была торжественной и печальной. Его величество король Эйнар не проронил и слезинки, но в глазах его была такая боль, что что никто не решался с ним заговорить. А вот принц Бьорн позволил проявить себе слабость.

Меня удивило, что Эйнар и Бьорн почти не общались друг с другом – мне казалось, что им стало бы легче, если бы они черпали поддержку друг в друге.

Впрочем, это было их дело – возможно, в Нерландии не принято было показывать своих чувств. Да и куда больше меня волновала Элина – она едва стояла на ногах, и я старалась находиться рядом, чтобы поддержать, подбодрить. И пусть самой мне никогда не нравился Вегард, я понимала, что должна была она чувствовать сейчас.