Ледяное взморье

Казарма имеет специальную планировку. Взводные отсеки, ружпарк, бытовка, канцелярия, кладовка, туалет. Такие же казармы, только вдвое меньше – для курсантов. Сейчас постоянно занята одна, верхняя на схеме. В палатках – приемник, десять человек. Осталось подобрать шесть кандидатов, и штат будет укомплектован. Их должны доставить завтра.

– Все добровольцы?

– Да, подбор ведется тщательно, подавляющее большинство курсантов – из дворянских семей и семей, подвергшихся репрессиям, есть и царские офицеры.

– Они понимают, что их будут посылать на смерть?

– Да. И в том, что они пошли на это сознательно, большая опасность. Такие могут подорвать себя вместе с объектом ликвидации. Их нельзя выпускать из этого центра.

Шелестов улыбнулся:

– Не выпустим.

Ремезов посмотрел на майора, достал пачку немецких сигарет, бросил на стол:

– Угощайся.

– Пока обойдусь нашим «Казбеком».

– Думаю, нет смысла говорить, что окурков здесь не должно остаться?

Шелестов рассмеялся:

– Ничего не останется.

– Хорошо.

Отложив сигарету, Ремезов сказал:

– Группа из четырех офицеров – опытных, подготовленных специалистов. Когда я передавал донесение, то рассчитывал, что ликвидация учебного центра будет осуществляться либо крупным подразделением, либо с воздуха.

– Да, мы должны навести на объект бомбардировщики.

– Но тогда зачем ваша группа? Навести бомбардировщики можно и по переданным мной координатам. Или в Москве мне не совсем доверяют?

– Не в этом дело, Андрей.

– А в чем?"

"– Понимаешь, товарищ Сталин отдал приказ, во что бы то ни стало захватить предателя Грунова живым и доставить его в Москву. При этом вопрос захвата и переброски бывшего начальника штаба стрелкового корпуса мы должны отработать вместе с тобой. Для захвата Грунова и прибыла группа.

– Но… если с Груновым удастся решить вопрос, то каким образом переправить группу обратно в Москву?

– Берия намекнул: у вас головы на месте, вот и думайте с «Гудвином», как это сделать.

– Но это практически невозможно, Максим.

– Согласен и надеюсь, что приказ о переброске будет отменен.

– Не надейся. Товарищ Сталин очень редко меняет свои решения.

– Ну, тогда будем думать.