В большом камине у стены металось пламя, под потолком покачивались, раскидывая по стенам радужных зайчиков, хрустальные подвески массивной люстры, а все свободное пространство занимали старинные деревянные стеллажи, плотно заставленные пыльными фолиантами.
На равном расстоянии между полом и потолком каминный зал опоясывала широкая галерея, на которую вела винтовая лестница темного дерева. По всей галерее также тянулись полки, заставленные книгами, которым не было цены. Библиотека колдуна Закревского могла похвастать не только самыми знаменитыми, но и самыми редкими трактатами о черной и белой магии, Мастер собирал их много лет во всех странах мира.
В другое время Ипполит Германович, всю жизнь интересовавшийся магией, эзотерикой и оккультизмом, обратил бы на них самое пристальное внимание, но сейчас он прибыл сюда по другому вопросу.
В центре зала стояла высокая китайская ширма из лакированного дерева, которая была обтянута красной полупрозрачной тканью, расшитой изображением певчих птиц.
Возле ширмы находилось пустое кресло, а с другой стороны угадывались очертания еще одного кресла, гораздо большего размера, в котором уже кто-то сидел.
За ширмой темнели очертания крупной фигуры, от которой тянулись в разные стороны тонкие трубки и провода. Угадывались силуэты нескольких стоек с медицинскими капельницами.
– Добрый вечер, господа, – хрипло проскрежетал из-за ширмы голос, от которого по спине Ипполита Германовича пробежал холодок.
Мастер Игрушек странно растягивал слова, в его глотке что-то громко булькало и клокотало. – Пусть это заграждение вас не пугает. Я приказал установить его для вашего же блага… Выгляжу я сейчас настолько ужасно, что лучше вам поберечь глаза и рассудок…
– Господин Закревский… – подобострастно выдохнул Ипполит Германович, пожирая глазами бесформенную тень Мастера Игрушек. – Я так рад вас приветствовать… Мы рады! И ничего страшного… Видеть вас нам вовсе не обязательно…
– Рад, что мы с этим разобрались.
Присаживайтесь. – Тень за ширмой чуть заметно кивнула. – Прошу прощения, но кресло лишь одно. Не ожидал, что вас будет трое…
– Ничего, мои люди постоят, – торопливо проговорил Бестужев и опустился в кресло перед ширмой. – Им не привыкать.
Туз и Лола молча вытянулись по обе стороны от него. Неразговорчивая горничная в серой хламиде бесшумной тенью скользнула к дверям зала и замерла у порога в ожидании приказа.
