Вскоре весь снег был счищен, и тогда стало видно, что фундаментов несколько. Под толстым слоем снега строители не сразу их разглядели. Это были низкие прямоугольные площадки из серого бетона, над одной торчали толстые железные балки для установки стен будущего дома, над другой – возвели кирпичную стену около трех метров высотой, да так и забросили. Она уже потрескалась, накренилась назад и не падала окончательно лишь потому, что какая-то добрая душа подставила сзади, как подпорку, длинную ржавую трубу.
Константин рассматривал бетонные площадки, напоминающие старые могильные плиты, торчащие из-под снега, и его била мелкая дрожь.
Не от холода – для середины зимы было довольно тепло, – но из-за того самого невнятного предчувствия скорой беды, которое в последние дни его не покидало.
Предчувствие лишь усилилось, когда тем же вечером на стройплощадке возник странный дед неопрятного вида в здоровенных валенках, растянутых трениках и телогрейке. На его макушке криво сидела видавшая виды меховая шапка. Дед был тощий, заросший кудлатой седой бородищей, с темными мешками под блеклыми глазами.
Не иначе один из деревенских жителей, больших любителей спиртного, которые с самого начала строительства околачивались поблизости, с любопытством наблюдая за ходом работ, стреляли у строителей сигаретки, иногда без всякого зазрения совести просили денег на бутылку.
Площадка была огорожена трехметровым сетчатым забором, но местные плевать хотели на ограждение и беспрепятственно просачивались на территорию своими тропами, протоптанными с незапамятных времен.
Люди всегда ходили по ним, срезая путь от деревни до берега реки, и не собирались передвигаться другими путями, несмотря на строительство нового здания.
Константин просил экскаваторщика расчистить слой строительного мусора на самом широком фундаменте, чтобы оценить состояние площадки, когда кудлатый дед замер в метре от него.
– Вы что же это, бестолочи городские, и правда тут что-то строить собрались? – удивленно прошамкал старик, кутаясь в рваную телогрейку.
Во рту у него виднелись всего два пожелтевших зуба, а запах от деда шел такой, что Константина качнуло. – Я думал, брехня все это, а вы тут уже и техники нагнали…
– А ты еще кто такой? – беззлобно осведомился прораб Черепахин, разглядывая старый фундамент.
– Генкой кличут, фамилия – Векшин, – гордо объявил старикан. – Меня тут, в Белогорах, каждая собака знает.
– Шел бы ты отсюда, Генка! А то много вас тут ходит, людям работать не даете.
