— А Лерка где? — вспомнив о напарнице, поинтересовался у стоявшего рядом Азата Батон. — Такую красотищу пропускает!
— Не знаю, — пожал плечами тот. — В прачке, наверное.
— Я ее приведу, — неожиданно вызвался стоявший неподалеку Василь, чья забинтованная рука еще висела на шейной перевязке.
— Еще чего! — тут же вскинулся Азат, но поляк уже скрылся в рубке.
— Оставь его, — придержал оружейника за локоть Батон. — И так, вон, парня калекой сделал. Нам новые стычки не нужны.
— Не нравится он мне, Миш!
— Мне тоже много чего не нравится, и что с того? Не за борт же его теперь.
Может, он, наоборот, загладить хочет…
— Смотрите, они гаснут! — неожиданно крикнул кто-то.
Подводные гиганты медленно меркли один за другим и, нарушая строй, изменяли направление, словно гонимые порывами ветра.
— Их что-то потревожило, — покачал головой Савельев, следя, как затухает последний полупрозрачный купол.
— Или испугало, — Батон окинул взглядом бескрайнее водное полотно.
Если бы хоть один член экипажа, который продолжал всматриваться в волнующуюся морскую пучину, обернулся назад, то увидел бы, как с подветренной стороны к лодке приближается большая, вылизываемая волнами черная масса.
* * *"
"Возившаяся с одеждой Лера не заметила, как сзади подкрался Василь. Убедившись, что в душевой, кроме него и стирающей девушки, устроившейся на полу напротив таза с бельем, никого нет, поляк бесцеремонно навалился на нее сзади, норовя облапать за грудь.
— Эй, пусти! — дернулась от неожиданности Лера.
— А чего ж ты не со всеми? Там ваш капитан морской парад принимает, — сбивчиво зашептал в ухо пытающейся вывернуться девушки Василь.
— Чего тебе надо? — сопротивлялась та. — Отвали, говорю!
— Ты не переживай, мы с тобой сейчас все по-быстренькому сделаем, — наседал насильник. — Я осторожненько…
— С ума сошел?! Помогите!
— Тихо-тихо, ромашка, не суетись, — несмотря на сломанную кисть, Василь с легкостью перевернул девушку и, повалив ее на пол, стал жадно лезть под тельняшку, пытаясь дотянутся до натягивающих ткань горошинок-сосков.
— Сейчас мы с тобой… полегонечку-потихонечку… Господи, а гладенькая-то какая!
— Дядя Миша! — испуганно пискнула Лера, вжавшись щекой в прохладный кафель пола.
— Никто тебя не услышит, — девушка с ужасом почувствовала, как цепкие пальцы расстегивают молнию ее джинсов. — А расскажешь своему меченому, сука, — ухо отрежу! Поняла? За длинными волосами все равно никто не увидит.
В подбородок девушки уперлось изогнутое лезвие ножа.
