А через несколько дней с корабля передали, что Москва уничтожена, а вместе с ней Нью-Йорк, Париж, Лондон… весь мир. Это были последние звуки, которые донеслись из приемника. Связь неожиданно прервалась, и восстановить ее так и не получилось.
Ядерная война. «Завтра» уже не будет. Последний приговор моментально осиротевшим последним сынам человечества…
— Только безъядерный континент остался безъядерным, — изредка с горькой усмешкой, качал головой кто-нибудь из местных. — А толку-то?
Когда случилась Катастрофа, на постоянных и сезонных базах находилось около четырех тысяч человек, из которых русских было сто пятьдесят.
К 2033 году общее население едва дотягивало до тысячи душ, включая разноязычных беженцев.
Через несколько лет после войны, когда стало окончательно ясно, что за ними никто не придет, несколькими базами, находящимися недалеко друг от друга, включая американскую, русскую, немецкую и английскую, было принято единогласное решение сплотиться в ОАК — Объединенную Антарктическую Коалицию.
Вместе у уцелевших представителей разных национальностей было больше шансов на длительное выживание. За официальный язык был принят английский. Поначалу худо-бедно налаженная радиосвязь с другими станциями через какое-то время пропала — остатки бесценного топлива берегли для вертолетов и снегоходов, а пробиться сквозь помехи в эфире стало крайне сложно.
Со временем люди кое-как научились добывать некоторые виды полезных ископаемых и выращивать под геодезическими куполами овощи и злаки, наплевав на Мадридский протокол, который запрещал подобную деятельность в Антарктиде.
Так что худо-бедно, но все-таки жили. Точнее, выживали. Со временем родилось даже несколько детей — тощих, бледных, с огромными запавшими глазами.
Кормились в основном пингвиньим да птичьим мясом, наведываясь в просторный ангар на российской базе «Новолазаревская», куда было решено свезти все запасы с остальных объектов. Эта операция значительно истощила запасы топлива для вездеходов, и с тех пор ими больше почти не пользовались.
После изнурительных трудов пингвинов удалось с грехом пополам одомашнить и начать разводить, обеспечивая регулярным пропитанием брошенных на произвол судьбы людей. Популяция пингвинов контролировалась местным Советом, все суточные пайки были строго нормированы, и самовольное истребление птицы каралось самой страшной мерой наказания — изгнанием из Коалиции, ссылкой в ледяную неизвестность.
