"
"— Опять перечишь? — нахмурился дед.
— В угол поставь! — буркнула та.
— И штаны на коленях заштопай, — Ерофеев оглядел порванные в некоторых местах джинсы девушки. — Ходишь, как неряха.
— А мне нравится! — Лера с вызовом вскинула подбородок.
— У всех родителей дети как дети, а ты…
— Между прочим, я уже не ребенок, а ты мне — не родитель!
— Знаю, — после непродолжительной паузы пробормотал неожиданно сникший старик.
Вскочив, Лера подбежала к Ерофееву сзади и, приобняв за шею, чмокнула в щеку.
— Деда, ну прости! Само вырвалось, дура я. Завтра всю посуду перемою и уборку сделаю, вот увидишь!
Ерофеев все не поднимал взгляда, молчал.
— Быстро ты у меня выросла, — наконец покачал он головой и погладил девушку по руке.
— Неправда, — Лера зарылась носом в колючую серебристую бороду. — Я еще ма-аленький-ма-аленький лисенок.
— Ты давно уже взрослая девка, — не поднимая глаз, с грустной усмешкой отозвался тот. — И кусаешься не хуже волка.
— Р-р-р! — довольная, что деда отпустило, шутливо зарычала Лера.
— Ладно, засиделись мы чего-то… Утро вечера мудренее, — сдвинув к центру стола опустевшие кружки, Ерофеев чмокнул скинувшую калоши Леру в макушку и пошаркал на свою половину, прикрыв за собой дверь.
— Спокойной ночи, — расстегнув пуговку и тихонько звякнув короткой молнией, Лера качнула бедрами, вылезая из джинсов.
Она забралась на свой матрац и укрылась одеялом, свернулась калачиком, поджав ноги.
Опять ему нагрубила. Глупый, дурацкий язык! Но при одном упоминании о свадьбе внутри у девушки все мгновенно воспламенялось от злобы и омерзения. Она открыла глаза и, повернув голову, посмотрела на чудесный подарок одинокого охотника, который по-прежнему источал сладковатый дурманящий аромат. Устав ворочаться в бесполезных попытках уснуть, Лера вылезла из-под одеяла и подошла к столу. Диковинное растение медленно засыпало, складывая мерцающие лепестки в бутон.
Лера забралась на стул и, подобрав ноги, уперлась подбородком в острые коленки. Мерцание лепестков волшебными искорками отражалось в ее глазах.
— Ты чего колобродишь, отбой два часа назад был, — в комнату заглянул Ерофеев, спросонья трущий глаза.
— Еще немного, деда, — не отрываясь от цветка, тихо попросила девушка. — Он закрылся почти.
— Насмотришься еще, — проворчал Ерофеич, пряча широкий зевок в кулак.
