Дашь почитать?
— Готов поменять на Птицу Щастья завтрашнего дня! Поймаешь? — Юрик заглянул ей в глаза. — Ты же охотник!
— Юр! Я тебе сколько раз говорила? Нет никакой такой Птицы Счастья! — покачала головой Лера.
— А я тебе говорю, есть! — уверенно заявил Юрик. — И кого она выберет, у того будет Щастье! Мне баушка рассказывала! Она видела. А тебя тогда еще вообще не было!
— Бабушка… — Лера не стала спорить, махнула рукой, сдаваясь. — Ну ладно, скажи хоть, как эта твоя Птица выглядит. А то как я ее на поверхности искать буду?
— Ну… Как.
Думаю, у нее шесть крыльев, во-первых, — принялся завирать Юрик. — Думаю, они прозрачные и звенят.
— Птицы вообще не так выглядят! — рассмеялась Лера. — Крылья у них огромные и кожистые! Черные как ночь. И если тебя такая птица выберет — хана тебе, а не «щастье».
— Это твои птицы такие. А моя — не такая, — нахмурился Юрик. — Моя — с шестью прозрачными крыльями. И звенящими.
— Откуда ты только это взял? — усмехнулась Лера.
— Во сне видел! — признался Юрик. — Но там вообще-то все как взаправду было. Так что Птица Щастья тоже, думаю, есть. Ты не найдешь — сам найду!
— А что она тебе так сдалась-то, Птица эта? — подняла бровь Лера. — Что ты с ней делать будешь?
— Как это «что»? — Юрик посмотрел на нее как на дурочку. — В клетку посажу. И буду по людям носить. Она ведь многоразовая, Птица-то. Баушку счастливой сделаю. Себя там. Батона. А начать вообще-то с тебя планировал.
— Почему с меня? — тихо спросила Лера.
— Не знаю, — Юрик засмущался. — Почему-то хочется именно с тебя начать.
* * *Часть внутреннего портового мола пришлось взорвать, чтобы огромная лодка протиснулась во внутреннюю гавань порта и встала у причальной стенки. Позже общими усилиями над лодкой соорудили из рифленых листов старых портовых хранилищ эллинг для могучего атомохода.
В ангаре, где все эти годы громадной пойманной рыбиной ютилась подлодка, работа шла полным ходом.
Местные добытчики, да и просто энтузиасты, желающие подсобить, по дощатым трапам затаскивали на борт ящики с медикаментами, найденными во время вылазки, которой руководил Батон. Кто-то, пыхтя, вдвоем или поодиночке, боролся с заполненными горючим бочками. Под пристальным надзором улыбчивого повара Бориса Игнатьевича, устроившиеся за расставленными тут же столами женщины сортировали по мешкам и корзинам заготовленную впрок немудреную провизию.
