Ледяной укус

Мне хотелось закричать, хотелось обозвать Исайю самыми грязными словами, хотелось обрушить на него град угроз. Но я не могла. Взгляд обшаривал комнату в поисках выхода, но, как и прежде, его не было. Нас окружали голые светлые стены без окон. И единственная дверь, надежно охраняемая. Я была беспомощна – как и в тот момент, когда нас затаскивали в фургон. Я почувствовала, что плачу – не столько от страха, сколько от огорчения. Какой я страж, если не могу защитить своих друзей?

Однако я молчала, и на лице Исайи промелькнуло выражение удовлетворения.

Флуоресцентные лампы придавали его коже тошнотворный сероватый оттенок, что еще больше подчеркивали темные круги под глазами. Мне так хотелось врезать ему!

– Хорошо. – Он улыбнулся Эдди и приподнял его голову таким образом, чтобы их взгляды встретились. – Теперь скажи, ты не будешь бороться со мной?

Как я уже говорила, Лисса хорошо владела принуждением, но на такое она была неспособна. Спустя несколько мгновений Эдди улыбнулся.

– Нет. Я не буду бороться с вами.

– Хорошо, – повторил Исайя. – И подставишь мне свою шею по доброй воле?

– Конечно, – ответил Эдди, откидывая назад голову.

Исайя наклонился, и я перевела взгляд на потертый ковер. Не хотела смотреть на это. Эдди испустил негромкий, счастливый стон. В целом «кормление» проходило тихо – без хлюпанья или чмоканья.

– Ну вот и все.

Услышав, что Исайя заговорил, я подняла взгляд. С его губ капала кровь, и он провел по ним языком. Рана на шее Эдди была мне не видна, но, конечно, она тоже кровоточила.

Мия и Кристиан смотрели, широко распахнув глаза, охваченные страхом, но одновременно зачарованные. Эдди пребывал в счастливом состоянии наркотического тумана, вызванного и эндорфинами, и принуждением; его взгляд бесцельно блуждал по сторонам.

Исайя выпрямился и улыбнулся мороям, слизывая с губ последние капли крови.

– Видите? – сказал он им, направляясь к двери. – Это проще простого.

Двадцать"

"Требовалось изобрести план бегства, и как можно быстрее. К несчастью, для осуществления возникающих идей требовалось то, что было недоступно моему контролю.

Если бы нас полностью предоставили самим себе, тогда мы смогли бы выскользнуть наружу. Или чтобы нам попался тупой охранник, которого удалось бы обмануть и опять же удрать. Чтобы вырваться на свободу, нас, как минимум, должны плохо охранять. Ничего подобного, однако, не происходило. Прошло двадцать четыре часа, а наша ситуация практически не изменилась. Мы оставались пленниками и по-прежнему были связаны.