Ледяной укус

– Ну да, беспокоилась, что ее привлекут к ответственности, обвинив в жестоком обращении с детьми, – проворчала я.

– Тебе не кажется, что сейчас самый подходящий момент в году для прощения?

Я издала громкий вздох.

– При чем тут Рождество? Это моя жизнь. В реальном мире нет места чудесам и доброте.

– В реальном мире ты сама можешь творить чудеса.

Внезапно мое огорчение достигло критической точки, и я с трудом удерживала себя в руках. Я так устала слышать благоразумные, практичные советы всякий раз, когда в моей жизни все шло не так! В глубине души я понимала, что Дмитрий всего лишь хочет помочь мне, но я была не в том состоянии, чтобы воспринимать исполненные благих намерений слова.

Мне хотелось одного – чтобы он поддержал меня.

– Ладно, может, ты просто прекратишь все это? – спросила я, уперев руки в бедра.

– Прекращу что?

– Все, что ты говоришь, просто еще один урок жизни. Прямо не человек, а ходячее нравоучение! – Я понимала, что несправедливо изливать свой гнев на него, но не могла остановиться и уже практически кричала.

 – Клянусь, временами кажется, что тебе просто хочется послушать самого себя! И я знаю, ты не всегда такой. С Ташей, к примеру, ты говорил совершенно нормально. Но со мной? Ты просто выполняешь свой долг, а на самом деле ничуть не заботишься обо мне. Просто вжился в эту тупую роль наставника.

Он смотрел на меня, не в силах скрыть удивления.

– Я не забочусь о тебе?

– Нет. – Это было мелко – очень, очень мелко. И я знала правду – он заботился обо мне и был больше чем просто наставником.

Но поделать ничего не могла, меня все несло и несло. Я ткнула его пальцем в грудь. – Я всего лишь еще одна твоя ученица. И ты снова и снова преподносишь мне уроки жизни, так что…

Рука, которая, как я надеялась, прикоснется к моим волосам, внезапно вскинулась и схватила меня за тычущую в его грудь руку. Он пригвоздил ее к стене, и я с удивлением увидела вспышку эмоций в его глазах. Не совсем гнев… скорее в некотором роде разочарование.

– Не смей рассуждать о том, что я чувствую, – проворчал он.

И тут я поняла, что половина сказанного мной правда. Он почти всегда был спокоен, всегда прекрасно владел собой – даже во время боя. Однако как-то он рассказывал мне, что однажды обругал и избил своего отца-мороя. Когда-то он был почти такой же, как я, – всегда на грани необдуманных поступков.

– Вот оно, да? – спросила я.

– Что?

– Тебе всегда приходится сражаться за контроль над собой. Ты такой же, как я.

– Нет. Я умею сохранять контроль над собой.