И пациентам тишина полезнее будет. Особенно Рыжику.
- Да кто ты такой? – прохрипел Илья Алексеевич, неловко упав на кушетку и прислонившись к стене. На мужчину он смотрел зло, но бросаться, снова, не торопился.
А я, наконец-то, смогла сообразить, кто это и откуда он мне так хорошо знаком. Медленно поднявшись, я высвободила свои пальцы из рук Олега и подошла к мужчине, тронув его за руку и тихо спросив:
- Кирилл Станиславович, мы с вами лично не знакомы… Но всё же, я думаю, вы меня знаете. Я просто хочу спросить… Как она? Это всё, что мне нужно.
На меня уставились с некой долей недоумения. Затем лицо мужчины расслабилось, губы растянула лёгкая, приятная улыбка и довольно известный в определённых кругах Громов Кирилл Станиславович, чьим основным профилем работы была охрана важных и обеспеченных людей, мягко, даже в чём-то тепло ответил, не понижая голоса и позволяя всем услышать свои слова:
- Сотрясение, синяки и ссадины. Но ничего серьёзного. Нервы только подлечить надо будет, но и это тоже пройдёт.
Не волнуйся, за ней есть кому присмотреть.
- Спасибо, - улыбнувшись в ответ, я спокойно отвернулась, вернувшись на кушетку и даже не вздрогнув, когда хлопнула дверь в палату. Недоумённый и вопросительные взгляды ребят я так же оставила без внимания, не собираясь ничего объяснять.
Самое главное я для себя выяснила, а остальное… Об остальном мы подумаем завтра, как говорила моя любимая героиня.
- Ну, ты мать даёшь… - уважительно присвистнула Харина, подобравшись ко мне поближе, и нахмурилась, когда я всего лишь пожала плечами в ответ, не имея ни сил, ни желания что-то говорить.
"
"Накатила слабость, рану на руке дёргало едкой болью, плечо ныло, а голова, до этого не сильно напоминавшая о себе начала кружиться. Больше всего мне хотелось оказаться где угодно, только не в больнице, где, не смотря на весь её высококлассный персонал, дорогое оборудование и немаленький ценник, всё равно почему-то пахло откровенной безнадёгой и беспомощностью.
И я даже открыла рот, что бы сказать об этом Харон, но банально не успела.
Меня резко подняли, крепко прижимая к груди, вынуждая уткнуться носом в футболку, пропахшую дорогим мужским парфюмом, и обнять за шею, чтобы не упасть вниз. Олег, недовольно нахмурившись и коротко ругнувшись, с лёгкостью удерживал меня на руках и цыкнул, когда я попыталась что-то возразить:
- Молчи, Ледышка. Ни слова.
Я послушно закрыла рот, проглотив все возможные возражения.
