А после резко так побледнела и отрицательно замотала головой, приговаривая:
- Не-не-не! Пожалей мою бедную психику! Я как-нибудь без такой информации прекрасно обойдусь!
- Это ты ещё не знаешь, какую песню они горланят… - тоном змея-искусителя проговорила я, краем глаза заметив, как в дверях появилась высокая фигура Полонского.
Блондин так и остался там стоять, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. И спокойно так, невозмутимо заметил, глядя на наручные часы:
- Ань, нам пора.
"
"И к моему лёгкому, скорее даже почти демонстративному удивлению, Солнцева даже не возразила. Лишь улыбнулась мне чуть смущённо и стала собираться. А я только понимающе хмыкнула, вновь играя в гляделки с Полонским. Было что-то в его отношении, в его поведении.
Что-то такое, от чего в глубине души шевелился чёрный росток зависти. Правда, тут же задушенный силой воли. Подруге я желала только хорошего и если у неё действительно всё получится…
Что ж, я только искренне порадуюсь за неё.
Когда парочка скрылась с глаз, я решила тоже отправиться в родные пенаты, дабы спокойно обдумать всё, что произошло и определиться, как мне теперь быть. Вот только, стоило мне подняться с кресла и взять в руки пиджак и ежедневник, как в кабинет вошёл тот, с кем мне в принципе не хотелось разговаривать.
И кто бы сомневался, что это будет сам Верещагин своей неповторимой, невероятной и жутко надоедливой персоной?!
- Собралась снова бежать, Ледышка? – не преминул попытаться уколоть меня Олег, остановившись возле несчастного фикуса и засунув руки в задние карманы джинсов.
Я же подумала о том, что вместо бедного фикуса стоит приобрести и поставить сюда кактус. Во-первых, смотреться будет солиднее, во-вторых, судя по тому, как часто в этом углу стоят не самые желанные гости, будет работать оберегом. На все случаи жизни.
И путевым ориентиром тем, кому захочется узнать насколько прочное у меня самообладание, вкупе с почти, что безграничным терпением.
- Если мне не изменяет память, то я здесь в качестве наёмного работника, а не раба на галёрах, - спокойно заметила, натягивая пиджак и поправляя рукава. Проверив телефон, убрала его в карман и сунула подмышку ежедневник. – А значит, рабочий день у меня нормирован. И если владельцы внезапно не переквалифицируются в работорговцев, дома я буду появляться, хотя бы иногда. Так что, нижайше прошу прощения, господин Верещагин… Но мне пора.
