Легенда о слезах двух Лун

А когда ты вернулся, то сразу отдал его тебе. И к твоему пробуждению, уже был стариком.

Альвиан кивнул. Он мог бы и сам догадаться, что в такой долгой жизни советника виноват кристалл. Благодаря ему король Чехии сохранял в себе необходимое количество энергии. Так и с Джакубом.

Парень долго молчал, сдерживая в себе бесконечный поток слёз. Он высказал лишь малую часть того, что чувствовал. Дальше продолжать не хватало сил. Он чувствовал себя морально выжатым. Это откровение было очередной пыткой, но… на удивление, после неё значительно полегчало.

Джакуб расстегнул верхние пуговицы рубашки и почему-то вновь зарыдал.

–Я не могу поверить, что ты жив, Альвиан.

Повернувшись к нему, советник застал своего короля совсем рядом с собой. По его грозному взгляду нельзя было сразу сказать, что он чувствует. Голубые глаза сверлили размякшее тело молодого Джакуба. Император долго молчал, всматриваясь вглубь своего друга.

–Прости, – резко, но очень тихо, извинился беловолосый, – Ты был прав. Я бы поступил точно также.

Но знай, ты не виноват в том, что случилось, мой друг. И я благодарен тебе, что ты выдержал все свои круги ада ради того, чтобы помочь мне вернуться в этот мир. Ты всё сделал правильно.

Это короткое слово в самом начале вызвало ещё бОльшие солёные капли в карих глазах советника. Он пытался проглотить маленькое скопление слюны в пересохшем рту, но из-за дрожащего горла все попытки были неудачными. Весь мир дрожал вместе с ним в этот момент, о котором он даже не смел мечтать. От слов высшего ему стало ещё более стыдно.

Император прижал к себе друга, положив его опухшее лицо на своё плечо. Джакуб вцепился в тело Альвиана своими тонкими женственными пальцами и закричал, выпуская из себя всю боль, что он так долго хранил в своей душе. Самопровозглашённый Император последовал примеру советника и пустил несколько слёз, которые мгновенно прожгли холодную кожу. Случилось то, чего больше всего боялся беловолосый мужчина, соглашаясь на разговор с Джакубом – он стал считать себя чудовищем.

Тираном, который издевался над собственным другом. Он убил его. Да. Когда-то давно, но и у этого была особая причина.

Всхлипы советника затихли. С каждой секундой он всё больше расслаблял свои пальцы. Ноги почти не держали его на земле. Там, где он чувствовал груз совести, всё пропадало. Душа восстанавливалась по кусочкам, и спокойствие наконец-то окутывало его, как тёплый плед. По спине шли маленькие разряды, по которым Джакуб понял, что происходит.