Легенда о слезах двух Лун

Зачем она?

–Чтобы люди в будущем знали для чего эта капсула нужна. Это было обязательное условие для её создания. Истинные высшие не зря указали этот пункт в книге.

–Запутанная фраза. Ты уверен, что люди будущего поймут? Давай напишем на французском эту же фразу, чтобы они не сомневались в её правильности?, – Мари не говорила это всерьёз, но высший последовал её совету.

Альвиан улыбнулся и провёл рукой по гладкой поверхности. Вслед за его рукой появлялись горящие буквы на французском языке, как и хотела Мари.

Девушка завороженно наблюдала за этим, не веря своим глазам. Всё происходящее больше напоминало странный сон, в котором может происходить всё и даже больше. Рыжеволосая девушка смотрела на недавно появившуюся фразу и поняла, что время идёт. Чем быстрее она закончит преображение, тем лучше. Она медленно пошла к стеклянным открытым дверям огромного чудовища, которое будет менять её. Войдя внутрь, Мари ощутила холод, исходящий из всех стен капсулы. Стало некомфортно, поэтому напуганная девушка обняла себя. Альвиан стоял напротив и смотрел на неё, как на ту самую картину, которая почему-то так сильно засела в его памяти.

–Не бойся, Мари, – успокаивающим голосом прошептал Альвиан, – Я в любой момент смогу тебе помочь. Просто поверь мне.

Мари кивнула. Двери сами закрылись, и наступила удушающая тишина. Девушка слышала своё сердцебиение и тихое дрожащее дыхание. Она хотела что-то сказать стоящему за стеклом Альвиану, но множество острых лезвий проткнули её позвоночник и прижали её замёрзшее тело к дальней стенке.

Мари начинала терять сознание, но Альвиан всё ещё стоял за запотевшим стеклом.

В полной тишине и удушающей темноте сознание наполнялось пустотой. Было только понимание того, что ничего вокруг нет. Ничего осязаемого, физического. Только мысли о пустоте, растворяющиеся по невесомости. Мари не чувствовала своего тела, но это не пугало её. Она не чувствовала…ничего. Открыты ли её глаза? Или закрыты? Под ногами была опора? А есть ли сами ноги? Размышления прервали крики новорождённого.

Они доносились отовсюду, но были совсем тихими. Женский голос повторял имя: «Мари», очень долго, пока чужой мужской голос не стал кричать громче, чем предыдущие голоса. Сердца не было, но Мари чувствовала пульсирующее пространство. Крики набирали обороты, пока не стали совсем невыносимы. Она не могла дальше слушать этого, но и сделать с этим ничего не могла. Ругательства, звуки ломающейся мебели, деревьев, камней сотрясал всю пустоту.