Легендо

– Ты можешь держать их так до тех пор, пока находишь это забавным. – Высунув длинный розовый язык, он лизнул одну из карточек, прежде чем передать ее Джованне. – Я сделаю тебе целую колоду, чтобы ты могла ими играть.

Рука Джекса, сделавшись еще тяжелее и холоднее, чем раньше, с силой вцепилась в плечо Теллы.

– Все так и было? – шепотом поинтересовалась она. – Ты действительно так поступал? Превращал людей в карты и потом играл ими?

– Но при этом никогда их не облизывал, – ответил Джекс ей на ухо.

– А все остальное… – Телла повернулась, чтобы видеть его лицо, и внимательно всмотрелась в него в поисках признаков угрызений совести. Она знала, что Мойры жестоки – Джекс проклял ее, чтобы получить то, чего хотел, – но идея поймать кого-то в ловушку, превратить в бессильный лист бумаги и играть ради удовольствия и развлечения казалась совершенно новым типом мерзости.

Джекс лениво улыбнулся ей и прошептал:

– Чего ты добиваешься, Донателла? Пытаешься найти во мне что-то хорошее? Ты никогда ничего подобного не увидишь, потому что его просто не существует.

– Мне не нужно, чтобы ты это говорил.

– Тогда почему ты продолжаешь смотреть на меня так, будто ищешь ответы?

Кивком головы она указала на сцену.

– Так вот, значит, что ты планировал сделать с подлинным именем Легендо? Заключить его в плен карты?

– Он хочет уничтожить меня, – тихо сказал Джекс. – Я просто защищаюсь.

– Почему же в таком случае теперь тебе требуется нечто большее, чем просто его имя?

– Потому что я могу получить больше.

– Как? – спросила Телла. – Как ты собираешься это сделать?

– Мой ответ лишь сильнее расстроит тебя.

– В подобной ситуации я бы предпочла знать наверняка.

– Я собираюсь выпить его кровь, высосать прямо из вен. Вот как дается и крадется власть. Она бесполезна, пока запечатана. Я мог бы позаимствовать немного магии Легендо таким образом, но присвоить ее себе насовсем не удалось бы.

Телла вспомнила, как после их поцелуя он остановил сердца всех гостей в бальном зале. Это длилось всего минуту, но именно такое количество времени ему и требовалось.

Не говоря больше ни слова, Джекс повернулся обратно к сцене и улыбнулся, словно представление его позабавило, но Телла решила, что истинным источником его удовольствия была испытываемая ею неловкость.