И посреди композиции артист Каморный, опухший вампир с парикмахерской бритвой: Иван Грозный убивает свою дочь. А-а, рычит безумно, бабу в обхват — и лезвие к горлу! Еще шаг! и катайте голову. Кровь показывается на шее.
Ай, ой. Ситуация требует мгновенных действий. И милиционер действует: дергает пистолет и первым же выстрелом в упор очень удачно засаживает бабе в бедро. Их на службе мало тренируют на снайперскую стрельбу при скоротечных контактах. Опыта нет: у него все трясется от зубов до колен.
Девица оседает, милиционер укрепляет шпалер двумя руками — шар-pax артисту Каморному да посередь лба.
Тот, естественно, бритву выпустил и сам лег. Порядок восстановлен.
Соседи протолкнули воздух, ахнули, охнули. Все тихо.
Блюститель порядка осознал остекленело, соотнес картину с инструкцией и выпалил третий в потолок. В качестве предшествующего предупредительного выстрела.
Едет милиция, едет скорая: Бородино! Девица лежит на стеклотаре, стоны испускает. В бедре у нее дыра, на шее порез, под глазом синяк.
Артист Каморный лежит смирно. Бритва в крови, из пистолета дымок, у народа глаза по чайнику.
Девице — повязка и шина, перебита бедренная кость, артисту Каморному — вызывается транспорт везти в морг, участники и свидетели — приступаем к даче показаний. Фельдшер милиционеру: благодарим за отличную стрельбу. Милиционер — мрачно ему: у меня еще пять в обойме. Профессиональный юмор.
Соседи за милиционера горой. Радуются, что отмучились; задоставал их артист Каморный своим талантом.
На похоронах народу была куча.
От театра, от кино, венки, речи: скорбь. Девки милицию проклинали.
Того парня еле потом оправдали. Упорно дознавались о порядке выстрелов и меткости попаданий. Еле соседи отовраться помогли.
Бытовая травма
Вот лето, воскресенье, позднее утро. Мама с папой сына отправили в пионерский лагерь — расслабляются вдвоем душой и телом. Она на кухне завтрак готовит, огурчики режет, он в комнате пол натирает — обычная однокомнатная квартира. Одинцовский проспект, верхний этаж, окна настежь распахнуты.
Внизу озеро блестит, народ загорает. А жара стра-ашная стояла. И они как встали, так голые и ходят. Еще вполне нестарые, наслаждаются свободой.
Трет он паркет, потеет, мышцами поигрывает, а пиво в холодильничке, вода в ванной, жена голая на кухне, — музыка играет.
А под окном тихо сидел их сиамский кот. Балдел от духоты, сквознячок ловил.
Ну, а поскольку муж голый, все его хозяйство в такт движению соответственно раскачивается.
