— Браво… — сказал дипломная комиссия, осторожно возвращаясь на свои места.
— Бис! — добавили зрители, подпрыгивая в дверях.
— Теперь возьмем меч с обычным клинком, — сказал Тарасюк.
— Спасибо, — возразил председатель комиссии, легендарный декан Мавродин, — достаточно. Вы согласны со мной, коллеги? Трудно не признать, что глубокоуважаемый дипломант избрал весьма, э-э, убедительную форму защиты своих научных взглядов… да. Налицо владение предметом исследования."
"Совещаясь об оценке, факультетские дамы трепыхались и пудрились, пылая местью.
Мавродин с солдатской грубоватостью отрезал, что им, гагарам, недоступно наслажденье счастьем битвы, гром ударов их пугает! А за знания и любовь к науке студенту прощается все!
Тарасюка оставили на кафедре в аспирантуре.
7. Профессор
В тридцать он стал доктором, в тридцать два — профессором.
И, став профессором, согласно древней академической традиции немедленно женился на своей первокурснице. Переехал из аспирантского общежития в академический кооператив и зажил семейной жизнью.
По прошествии медового месяца жизнь оказалась не ах. Больше всего в семейной жизни Тарасюку нравилась теща. Теща замечательно умела готовить грибной суп и штопать носки. И была благодарной слушательницей.
Что касается жены, то миловидность ее стала привычной, а бестолковость открывалась все глубже. Она ничего не понимала в оружии. Вообще Тарасюк ее мало видел. Время он делил между библиотекой и оружейными запасниками. Он писал монографию по технике итальянской школы фехтования XVI века.
Тарасюк вознамерился доказать миру, что итальянцы первые прибегли к легким и гибким клинкам, рассчитанным на полное отсутствие лат, — прообразу современного спортивного оружия, — что позволило резко увеличить частоту движений и изощрить приемы до утонченности и сантиметров.
Он показывал жене, как и куда надо колоть, чтобы вывести противника из строя. Ночью жена кричала от кошмаров.
Через год жена прорыдала, что больше с ним жить не может, он был трагедией ее молодости. Тарасюку было некогда — он вычитывал гранки своей монографии и готовил тезисы доклада в Институте истории.
Теща ему сочувствовала. Теща сказала жене, что та — редкостная дура: он непьющий, добрый, безвредный, авторитетный чудак-ученый. Она приглашала Тарасюка в гости — кормить домашними обедами. Они сдружились: ей было одиноко, и она часами вязала, охотно кивая бесконечным рассказам о дагах и арбалетах. Кроме того, она была безденежна, а у него деньги вылетали веером.
