— Половина документов на греческом…
— Ага! А вот интересненько! «О полыхающий, вышедший задом вперед…» Это, интересно, кто?
— Это, мой невежественный друг, некогда полагавший себя научным работником, душа умершего кается пред лицом Бога!
— Лицом? — еще шире ухмыльнулся Коршунов. — Или тем, чем он вышел?
— Ты, Лёха, не хами, — строго произнес Геннадий. — Это священный текст, а не бульварный романчик. Знаешь, сколько ему лет? Может, тысяча. А может и три…
— Ладно, ладно, не буду, — легко согласился Коршунов, просматривая текст.
— Тысячи лет? И мораль, я вижу, практически не изменилась… Надо Насте показать — это ж чисто христианские добродетели.
— Бог-то один, — заметил Черепанов. — Как ты его не назови. И человек тот же в сущности… Грехи и пороки, во всяком случае в прежнем наборе… У меня дурная новость, Лёха. Ответки от Ардашира не будет. Мне купцы на хвосте новость принесли. Против царя кто-то из парфянских лидеров поднялся. И твой добрый знакомый Меружан получил весточку с родины. Из окружения армянского царя Хосрова.
Хосров хочет поддержать восстание, но сторонников у него маловато. Тоже понятно: шансы на успех у мятежников — не очень. Тем не менее Ардаширу нынче не до нас.
— Значит — не получилось? — Алексей отложил папирус. — Не будет тебе империума? Всё — впустую?
— Ну почему же впустую? Добычу мы взяли? Взяли. Денег прибавилось? Прибавилось. Авторитет возрос? Возрос. Чернь мы играми порадовали? Порадовали. Цены на зерно упали? Упали. Зато в столице за хлебушек дерут вдвое против весеннего курса.
— А то! — Коршунов повеселел. — Работают мои пиратики! В Риме, небось, уже на ушах стоят?
— Не то слово! — Черепанов усмехнулся. — Даже по поводу нашего рейда как-то притихли. Забыли про расследование. Зато все орут: давай зерно! Депеши чуть ли не через день. Наш безмерно благородный префект флота на морковку исходит. Но что делать, если у него всего двадцать шести боевых кораблей на ходу. Остальные — в бессрочном капитальном ремонте. А подконтрольная береговая линия — больше тысячи миль.
И морские пути через Кипр тоже держать надо. Да только — чем? Денег-то нет! Из Рима — только гневные письма, а ими плотникам не заплатишь. Сунулся патриций ко мне, но я ему недвусмысленно дал понять: или — ко мне в подчинение, или пыжься, ходи под Римом и соси… лапу. А мы же гордые! Мы же — из самих Клавдиев! Так что — пыжимся и сосем. Насколько мы уже подрезали зерновой поток?"
"— Да как минимум вдвое, — ответил Алексей.
