Ну так это и понятно: дочка была намного симпатичнее папаши.
На пиру собрался весь «цвет». Одних только сенаторов — штук двадцать. Два консуляра. Три жреца-понтифика…
Подавали всякие изыски, вроде павлиньих язычков. Блюда поражали не только вкусом, но и дизайном. Один из десертов был исполнен в виде Римской империи — с деликатесами, распределенными согласно провинциям.
Сестра Августа Корнелия Преста была великолепна. То, что украшало ее голову, вполне можно было бы использовать в качестве рекламы любого дизайнерского концерна.
Или ювелирного. Если бы не золотая сеточка, множество шпилек и булавок, феерическая конструкция обрушилась бы при легчайшем движении головы. Но золотая канитель, сдобренная звездочками алмазов, оказалась достаточно прочной, и башня блистала. Вообще же количество украшений на черепановской блондиночке было просто невероятно. Коршуновская Настя со своими «жалкими» браслетами-драконами, изумрудными сережками парфянской работы и антикварной брошью-камеей с охотящейся Дианой, выглядела бы сущей золушкой, если бы не чудесные китайские шелка, на которые местная знать глядела с нескрываемой завистью.
— Генка, что это за ювелирная лавка? — по-русски спросил Коршунов, кивнув на Корнелию.
— Мы тут сделку провернули, — сказал Черепанов. — Сменяли Корину недвижимость на непреходящие ценности. Вот на эти самые. Пусть девочка покрасуется. Когда еще ей в светском обществе блистать доведется.
— Тоже верно, — согласился Коршунов. — И идея интересная.
Может, наше золотишко тоже на брюлики обменять? Для экономии веса?
— Проснулся! — насмешливо произнес Черепанов. — Нашу наличку я еще в Сирии в камешки обратил! Там они, кстати, и дешевле. Золота у нас теперь — самый минимум. Пуда два. Ну и «дорожные чеки» от местных банков. Эти мы в Аквилее обналичим. Частично. А частично — в Томах и Херсонесе. Так что, Леха, если захочешь нацепить на свою красавицу полкило самоцветов — только скажи! Лучшие камушки из Индии. Голубые сапфиры не желаешь?
— Ей не нужно! — Коршунов поймал Настин взгляд, улыбнулся в ответ, нежно: — Всё, что нам нужно, Генка, это любовь!
— All you need is Love! — пропел Черепанов и оба рассмеялись.
— Домой хочу, — вдруг сказал Коршунов. — Домой. Понимаешь?
Рим они оставили только через два дня. Ранним утром, аккурат в день Праздника Юпитера Капитолийского. Недосчитались четырнадцати человек. Ждать и искать не стали. Среди пропавших не было ни одного германца.
