О родиче Ачкама Фарсанзе, который всё никак не может занять трон Боспорского царства (надо пособить!) и о том, какие мирные хорошие люди живут по ту сторону Данубия-Дуная. И как просто и удобно будет собирать с них дань…
— Не знаю, как тебе, Лёха, — произнес Черепанов, — но боюсь, что придется нам с нашими новыми родичами немного поконфликтовать. Сколько волка не корми, а его всё тянет туда, где овцы жирнее. Извини, но я не тот человек, которому по вкусу дербанить великую империю.
— А кто собирался сирийскую автономную республику устраивать? — с иронией напомнил Коршунов.
— Так не устроил же. И вообще: автономия — это тоже в рамках империи. Просто прав побольше.
— Ты всё еще думаешь, что империя — это хорошо? — серьезно спросил Коршунов."
"— Я родился в империи, — ответил Черепанов. — И я люблю имперский порядок. И закон. Одинаковый для всех. Империя, Лёха, это единственное место, где простой человек может чувствовать себя в безопасности и гордиться тем, что он — простой человек… хм… великого государства.
Меня этому учили, Лёха. И пусть то, чему меня учили, мало соответствовало действительности, но, поверь, это было такое вранье, в которое очень хотелось верить! Можешь надо мной посмеяться, но я действительно верю, что такое возможно.
— Да Бог с тобой, Генка! Верь во что хочешь! — весело отозвался Алексей. — А я спать пошел. К Насте. — Он поднялся и уже стоя на ногах, сказал:
— Я не стану спорить с тобой. И смеяться тоже не стану. Но я сам — простой человек и хочу, чтобы ты знал: если для счастья моей Анастасии мне придется разрушить империю, я не задумаюсь ни на секунду!
И ушел.
— Ага… — пробурчал ему вслед Черепанов. — Простой человек… Простой, блин, король варваров и по совместительству римский легат… Разрушать-то любой горазд, а у меня, может, мечта…
И тоже отправился в шатер. К Коре. Ради которой он тоже был готов разрушить империю, но предпочитал всё же найти способ сохранить и то, и другое.
Глава пятая
Сарматская степь. Святилище злого бога
Истукан по имени «Врата Горизонта» стоял на пригорке.
За просторной оградкой из стоячих камней. Выглядел внушительно. Традиционные дары громоздились почему-то не у подножия, а на приличном отдалении.
Черепанов вопросительно взглянул на Ачкама.
— Ближе — нельзя, — сказал сарматский вождь. — Это злой бог. Может схватить тебя и забросить дальше края мира. Такое случалось.
Сарматский шаман подбежал к оградке, заплясал, замахал лошадиным хвостом.
На него не обращали внимания.
