Сейчас его молодцы спешивались — германцам привычнее воевать на своих-двоих, выстраивались в линию. Около сотни прорвались вперед, довольно грубо (но пока без крови), распихивая горожан, и выстроились внизу лестницы — к немалому облегчению стражи.
— Вы вовремя! — по-готски крикнул Коршунов.
Одно его слово — и начнется резня.
Черни это тоже было понятно. Ох, как они заволновались! Как сбились в кучу. Те, кто оказался снаружи, лезли внутрь… Точь-в-точь овечья отара, которая сбивается вместе холодной ночью.
В воздухе отчетливо повеяло страхом.
И этот страх почуяли воины Коршунова. А они — как волки… Еще чуть-чуть — и начнут резать без всякой команды. Просто потому что варварам нравится убивать.
— Нет! — поспешно закричал Алексей. — Не трогать чернь, герои! Это же овцы! Овцы! Если их убить, то где мы возьмем шерсть для ваших плащей?
Кричал он по-готски, так что свои его поняли. И остались на месте… Перекрывая, впрочем, все выходы с площади. Толпа оказалась в западне.
— А вот теперь, — сказал Алексей, — зови, Генка, своих вигилов.
Пусть просеют эту человеческую массу, отфильтруют подозрительных. А уж с теми я сам потолкую.
— А я к тебе присоединюсь, — Черепанов усмехнулся. — Черт! Давно у меня не было такого адреналинчику!
— Вот она, мирная жизнь, — философски произнес Коршунов. — Пора тебе, Генка, на поле боя. Иначе форму потеряешь.
— Чует мое сердце, боев у нас скоро будет — выше крыши, — проворчал Черепанов. — Ардашир, чертова заноза! А знаешь, Леха, нам ведь повезло! Затей они бучу дней через пять, когда нас здесь уже не было бы…
— Ограбили бы наш особнячок подчистую! — закончил Коршунов.
— Слушай, а не упрятать ли нам движимую часть имущества куда-нибудь в укромное местечко. Ограбят, так хоть заначка будет!
— Извини, дружище, но я уже поработал в этом направлении, — сказал Черепанов. — Обратил примерно половину наших средств в надежные векселя. Такие, что любой солидный банкир обналичит. Уж прости, что тебя не проинформировал!
— Ерунда.
Я всё равно в этом не разбираюсь. Ты лучше скажи: много ли получилось?
— Порядочно, — усмехнулся Черепанов. — Тысяч по двести денариев на брата. И это — наши личные деньги. Из казны провинции я ни асса не взял!
— Сенаторам это скажи. И госчиновникам, которым ты налоги не платишь. Они тебе за это пирожок дадут. Со стрихнином.
— С цикутой, — поправил Черепанов. — Стрихнин еще не изобрели. Всё. Пойду делами заниматься. Через три дня мы стартуем.
