Легионеры

Однако награждали меня не террористы, чью базу мы собираемся ликвидировать. Так что для меня указ ООН – одно, для тебя – другое.

– Слушай, – не унимался Алексей, – а если бы эту работу тебе предложили от имени НАТО, согласился бы?

– Ты хочешь узнать слишком много за один день, – слабо улыбнулся Сунцов, подводя черту под разговором.

Резанов встал и потянулся.

– Ладно, Николай, наговорились до блевотины. Пойду в спортзал, разомнусь. Лена! – крикнул он, не поворачивая головы.

Гущина помедлила с ответом. Зевнув, она встала с койки и подмигнула Сунцову. От матери ей достались темные глаза, полные чувственные губы, а остальное, включая коренастую фигуру и светло-каштановые волосы, – заслуга отца. Стрижена коротко, едва ли не под ноль.

– Пошли. – Гущина, усмехаясь, подергала замком «молнии» на комбинезоне, недвусмысленно намекая Резаному на его недавнее поражение.

– Можно, я понесу тебя на руках? – спросил он.

– Можно, – кивнула Елена. – Если выиграешь.

– Все слышали? – встрепенулся Алексей, призывая «гусей» в свидетели. – Что я с ней сделаю!..

В спортзале Резанов предстал перед Еленой Ван Даммом: в майке без рукавов и облегающих трусах, которые отчетливо выделяли его мужское достоинство. Невысокий и мускулистый, подвижный и хорошо координированный, Леша ленивой демонстрационной походкой сближался с противником и, дурачась, изображал руками широкие пассы и беззвучно разевал рот.

Доизображался до того, что непозволительно сблизился с Еленой, держа ноги прямыми, и хотел просто толкнуть ее, завести, потому что она вела себя пассивно. Но только до этого мгновения. Неожиданно, резко поворачиваясь к русскому Жан-Клоду спиной, она вынесла правую ногу вперед и подбила ею правую же ногу противника немного повыше колена.

Резаный больно ударился спиной, однако попытался сбить Елену ударом ноги. Но девушка легко скользнула назад и молча ждала противника.

– Поймала на контратаке, – небрежно пояснил Леша болельщикам, вставая.