Только вы уж, в свою очередь, мужа моего из Лондона не выдергивайте раньше срока. Он впервые за границей. А весь его отдел сейчас на месте, вы можете обратиться к Сичкину Михаилу Ивановичу, впрочем, что я вас учу? Сами разберетесь. Только Сережу не трогайте, не пугайте, ладно? Ему осталась-то там всего неделя.
– Ладно, Елена Николаевна, – улыбнулся майор, – я обещаю, что с мужем вашим мы не станем связываться до его возвращения. Вы в общем-то правы, в этом нет серьезной необходимости. И в том вы правы, что отправляете ребенка в Дом отдыха и сами уезжаете из Москвы.
Хотя все это было запланировано раньше, не сегодня.
– Да, конечно.
– А получилось очень кстати.
Когда майор ушел, Лена позвонила Мишане Сичкину на службу.
– Его нет, – ответили ей, – а кто спрашивает?
– Это Полянская. – Здравствуйте, Елена Николаевна. Загрипповал Сичкин бюллетенит второй день.
Лена тут же перезвонила Мишане домой. Голос у него был совсем сиплый.
– Только не рассказывай мне, что к тебе приходил фальшивый электрик или сантехник, что ты обнаружила «хвост», как Штирлиц, и что жена того гитариста тоже повесилась, – попросил он жалобно.
– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась Лена в ответ.
– Отвратительно. Сбиваю температуру всякими «упсами».
– Смотри, желудок испортишь. Скажи Ксюше, чтобы она тебя водкой растирала.
– Водку я лучше внутрь приму, – пробурчал Мишаня.
– Да уж, с аспиринами и панадолами это отлично сочетается. То же мне, алкоголик.
– Ладно, миссис доктор, про грипп и водку мы потом поговорим. Что у тебя случилось, выкладывай.
– Коляска у нас взорвалась сегодня. В пакет с Лизиными ботинками подложили взрывное устройство, пятьдесят граммов тротила. К тебе фээсбэшники придут, они думают, это связано с Сережиной работой.
– Лен, я не понял, ты серьезно? – от волнения у Мишани совсем сел голос. – В Лизину коляску подложили взрывчатку?! А где были вы с Лизой?
– Метрах в пятнадцати. Мы не дошли. Она взорвалась на несколько минут раньше. Мы просто упали на землю. Нет, ты не волнуйся, с нами все в порядке, только промокли насквозь.
– Надо звонить Сереге…
– Ни в коем случае! Не вздумай ему говорить, пока не вернется. Ты же его знаешь, он с ума сойдет. Ты уж как-нибудь сам с этими фээсбэшниками пообщайся. А что касается жены гитариста, то она действительно погибла.
– О Господи! Когда?
– Позапрошлой ночью. Около половины третьего. Вколола себе смертельную дозу морфия. Потом уронила горящий окурок на одеяло. А за полчаса до этого я говорила с ней по телефону.
