Ладно, немного губной помады и пудры…» – Глядя в зеркало, Лена вдруг заметила, что взгляд у нее стал каким-то другим, тревожным, даже испуганным.
«Мне не страшно, я это уже проходила два года назад. Мне совсем не страшно», – подумала она и попыталась улыбнуться своему отражению. Улыбка получилась жалкая, вымученная.
– А баба Вера тебе кофе сварила и яичко! – сообщила Лиза.
Раздался звонок в дверь. Вернулся Майкл со своей пробежки. Он весь сиял, лысина была розовой и влажной.
– Там дождь, – сказал он весело.
– Где же ты бегал? – поинтересовалась Лена.
– Вокруг дома, пятьдесят кругов, чтобы не потеряться.
– Там в холодильнике есть для тебя йогурт и апельсиновый сок. Мне надо на работу, часа на два. Потом приедет моя подруга Ольга, и мы отвезем тебя в Третьяковку. Подождешь?
– Твоя дочь будет учить меня русскому языку! – сказал Майкл и отправился в душ.
– Вера Федоровна, не предлагайте Майклу ни колбасы, ни сосисок, ни яиц. Он вегетарианец, – сказала Лена, доставая из стенного шкафа кожаную куртку, – и кофе он не пьет.
Там для него специальный травяной чай, хлеб с отрубями, растительный маргарин и джем. Найдете?
– Не волнуйся, детка. Я разберусь. Ты так не замерзнешь?
– Пальто нельзя надеть без химчистки, оно все в грязи. Да, Лизонькин комбинезон я постирала в машине. Он висит на батарее в спальне, должен уже высохнуть.
Поцеловав на прощание Лизу и Веру Федоровну, Лена схватила сумку и побежала вниз по лестнице. Было уже половина одиннадцатого. Она не любила опаздывать.
На улице действительно шел дождь.
Стало совсем тепло. Казалось, за одну ночь наступила настоящая весна.
До Новодмитровской улицы, где находилась редакция, было недалеко, но очень неудобно добираться городским транспортом – сначала метро с пересадкой, потом четыре остановки на троллейбусе. Лена решила поймать машину. Она подняла руку, голосуя. Через минуту остановился черный «Мерседес».
Владельцы иномарок редко подрабатывают частным извозом. «Мерседес» был не «шестисотый», не новый, никого, кроме водителя, в машине не было, но Лене на мгновение стало не по себе.
«Не надо было голосовать… Но он один, а в метро, в троллейбусе и на улице тоже может случиться что угодно», – подумала она и взглянула на часы. До начала планерки осталось двадцать минут.
Человек в шерстяной английской кепке, надвинутой низко на лоб, и в затемненных очках перегнулся и открыл переднюю дверцу.
– Новодмитровская, за Савеловским вокзалом. Тридцать тысяч, – сказала Лена."
"– Поехали, – кивнул водитель.
