И все, больше мне ничего от тебя не надо."
"Он нажал на какой-то рычаг и спинка его сиденья резко откинулась назад. Лена вздрогнула. Он оказался совсем близко, взял у нее из рук кружку с недопитым кофе, наклонившись, поставил ее на пол.
«Господи, что же мне делать? – в панике думала Лена. – Главное не испугать его, не насторожить, не дать почувствовать, как мне страшно…»
Она осторожно провела ладонью по его белобрысой лысеющей голове. Он поймал ее руку и припал губами к ладони.
– Леночка, не бросай меня… Мне очень плохо.
– Веня, ну почему именно я? – спросила она тихо. – Вокруг тебя столько женщин, значительно красивей меня, моложе. Тебе стоит пальцем поманить, побежит любая, на край света.
– Да, они побегут за моими деньгами, связями и властью, – эхом отозвался он.
– Но ведь у тебя есть жена! Она любит тебя – не за деньги и связи.
Он прижал ее ладони к своим щекам и посмотрел ей в глаза.
– Ты тоже меня не любишь, – произнес он печально, ~ но ты могла бы любить так, как мне нужно, как мне хочется.
– Откуда ты знаешь? Возможно, у нас и не получилось бы ничего. Это только кажется, что с другой женщиной было бы лучше, но одно дело – роман; и совсем другое – долгий брак, совместный быт. Поверь мне, надо радоваться тому, кто рядом с тобой…
Она не успела договорить. Он впился губами в ее губы с такой жадностью и силой, что стало больно.
Какое-то древнее, неясное, спасительное чутье подсказало Лене, что нельзя сейчас вырываться и сопротивляться. Она не отвечала на поцелуй, терпела из последних сил.
Как только он оторвал свои губы от ее губ, она сказала – спокойно и ласково:
– Веня, послушай меня, пожалуйста. Четырнадцать лет назад меня напугал именно такой вот напор, такая стремительность. Дай мне время, не повторяй старых ошибок. Ты ведь не хочешь, чтобы я опять испугалась тебя? Тогда не спеши, не гони так. Я никуда не денусь. Я тоже не могла забыть тебя все эти годы, но то, что трудно в двадцать один, в тридцать шесть еще трудней. Дай мне привыкнуть к тебе. Неужели ты хочешь, чтобы у нас все произошло вот так, в машине, в грязном переулке? Неужели этого ты ждал четырнадцать лет? Мы с тобой не подростки, у нас у обоих семьи.
Она говорила и осторожно гладила его по голове, баюкала, утешала, как ребенка. Она заставляла себя верить тому, что говорит, боясь, что он сумеет почувствовать любой, даже самый тонкий оттенок фальши.
– Я теперь понимаю, что ошиблась тогда, четырнадцать лет назад. Но у нас еще есть время исправить ошибку.
