"
"Уже в роддоме, когда Кротов приехал забирать Лену с дочкой, сестра, вручившая ему ребенка, сказала: «Вылитый папа!» Потом ту же фразу повторяли и друзья, и соседки во дворе, и мамаши, гулявшие с детьми на Патриарших, и врачи в детской поликлинике. Иногда какая-нибудь доброхотка, заигрывая с Лизой, могла сказать: «А почему у тебя, деточка, волосики беленькие, а у мамы твоей – темные? Почему ты совсем не похожа на маму?»
У Лены были темно-русые, почти каштановые волосы и темные, дымчато-серые глаза под черными бровями и ресницами.
А Лиза получилась белокурая и голубоглазая, как Кротов, только усов не хватало.
Сейчас, к двум годам, стало ясно, что и характер у нее формируется кротовский, и даже мимика его.
– Когда я с тобой познакомилась, то не сразу поняла, что к чему, – призналась как-то Лена, – я еще размышляла, сомневалась. А Лиза сидела у меня в животе, и ей все уже было ясно про нас с тобой. Я переживала, почему не встретила тебя раньше, а Лиза просто взяла и родилась похожей на тебя.
Получился такой маленький Кротов.
– Интересно, – пожал плечами Сергей, – а на кого же еще должен быть похож наш ребенок?
– Ну хоть немного – на меня, – вздохнула Лена.
– Ничего, следующий наш ребенок будет похож на тебя, – утешил ее Сергей.
Как только выяснилось, что Сергей летит в Лондон, Лена заставила его каждый день заниматься английским, хотя бы по полчаса, утром или вечером. Когда-то Сергей знал английский на уровне средней школы, но к сорока двум годам успел забыть напрочь.
А Лена владела языком в совершенстве. Она писала ему слова на карточках, рассовывала эти карточки по всем карманам и требовала, чтобы каждую свободную минуту он занимался повторением. Но свободных минут оказывалось слишком мало, голова была забита совсем другим.
Только сейчас, войдя в подъезд, Сергей вспомнил, что за целый день так и не заглянул ни в одну карточку и положенный десяток слов не выучил. Он уже приготовился к тому, что придется лечь спать на час позже.
Лена выматывалась за день не меньше его, но дневную норму – десять новых слов заставляла выучивать хоть в двенадцать ночи, хоть в час.
– Ты не представляешь, как противно оказаться в чужой стране без языка, – говорила она. – Переводчик не станет водить тебя за ручку с утра до вечера. Он ведь один у вас на всю группу. Вот захочется тебе просто погулять по городу, в кафе зайти, в магазин, а ты, кроме «хауду ю ду», ни слова сказать не можешь.
