На круглом журнальном столике вскоре зажглась ароматическая свеча, появились две малюсенькие чашки крепкого кофе по-турецки. Кофе был тоже ароматизированным, из зерен с запахом «французская ваниль».
– Я тебя слушаю, детка, – устало произнесла Градская, когда гостеприимный хозяин прекратил наконец суетиться и уселся рядом на угловой диван.
– Регина Валентиновна, – он старался, чтобы голос его звучал низко и чуть хрипло, – вы не устали говорить только о делах? '
– Ладно, Антоша, кончай дурака валять, – поморщилась она, – выкладывай свою информацию.
– Я боюсь, – смущенно промямлил он, – я боюсь, вы сразу уйдете, как только я все скажу… А мне так хочется, чтобы вы побыли здесь немного, мне так хорошо с вами.
– А ты не бойся. – Она протянула руку, взъерошила волосы у него на затылке.
Он поймал ее руку и поцеловал твердую, широкую ладонь, потом соскользнул на пол, встал перед ней на колени и, осторожно поглаживая стройные ноги в тонких колготках, произнес шепотом, с придыханием:
– Вы правда не уйдете? Я не могу без вас жить.
– Я же обещала, – прошептала в ответ Регина и нежно провела пальцем по его щеке, коснулась губ.
– Совершенно случайно я обнаружил, что кто-то активно интересуется финансовыми делами концерна. – Его руки проникали все выше, под узкую замшевую юбку. – Сначала я решил, будто это налоговая полиция, но оказалось совсем другое. – Одна его рука скользила по бедру, другая расстегивала «молнию» юбки.
– Кто же? – Регина взяла в ладони его лицо и внимательно посмотрела в глаза.
"
"– Бандиты, – еле слышно выдохнул он и, стянув с нее одновременно юбку, колготки и трусики, принялся расстегивать пуговицы шелковой блузки.
– А точнее? – спросила Регина, не помогая, но и не мешая ему.
– Люди Кудряша. Блузка упала на пол, за ней последовал лифчик. При слабом свете свечи не было видно, как смертельно побледнело лицо Регины Валентиновны.
– Чем конкретно они интересовались? – спросила она шепотом.
Антон между тем с рекордной скоростью скидывал с себя одежду.
– Всем. Абсолютно всем, причем делали это нагло, почти по-хозяйски. – Он снял последнее, что осталось, – темно-синие в белую звездочку носки.
«А вот это конец, – думала Регина, вяло отвечая на старательные ласки молодого юриста. – Кудряш вытянет все и при этом по стенке размажет. Полянскую он теперь будет беречь как зеницу ока. Там ее и Слепой не достанет. Я бы на месте Кудряша именно так и поступила.
