Онлайн-библиотека книг
«Сухой» – как тут же нарекла про себя Люба немца в светлом костюме – представился Валерием Ивановичем.
«Не немец!» – удивилась она. – А как похож!»
Как поняла Люба, Сухой относится к Вове и русской стороне, а кучерявый Стас – человек Одо.
Чересчур заботливые официанты (ну, просто мамы и папы!) положили перед каждым гостем меню – огромные и тяжеленные, тисненые кожаные папки.
Предложили аперитивы. Вова оживился и заказал виски. Люба метнула на него грозный взгляд: «Хорошенькое начало! А что будет дальше?»
Одо произнес незнакомое Любе слово: «дюбонетт».
Валерий Иванович показал рукой «нет».
«Зашитый», – подумала Люба.
Стас попросил «коньячку»: пять звезд, «Хеннесси Паради», все как положено.
Люба заметила, как у мужа Вовы брови поползли вверх.
Принесли закуски и аперитивы. От горячего Люба отказалась – заказала только салат.
А мужчины принялись наперебой уточнять у официанта степень прожарки стейка: «медиум-рэр, медиум-велл, велл-дан…»
Одо Проппёр был тих и, казалось, печален.
Бледно-голубые глаза Одо влажно блестели из-под стекол очков и были задумчивы и очень печальны.
Чувствовалось, что Валерий Иванович тут явно главный. Все, кроме печального Проппёра, старались ему угодить. Особенно Стас. Разговор потек мужской, серьезный: охота, рыбалка и бизнес.
Под седло барашка Валерий Иванович произнес важным голосом тост: «За наше правое дело!»
Стас зааплодировал.
Любе было скучно. Ужасно скучно! Ей было совершенно наплевать на восхищенные взгляды мужчин за столом. Наплевать на то, что муж Вова ею гордился. И наплевать на Одо Проппёра – печального, грустного и явно влюбленного. Кокеткой она не была, мужчины ее не интересовали, и рестораны – любые – казались ей бессмысленным проведением времени. Лучше бы дома, ей-богу! У телевизора или компа.
Но она понимала, в чем причина ее вечного беспокойства, тревожности и отвратительного настроения.
А там – «продолжение банкета»: Вовины приступы неоправданного веселья, попытки продолжить кутеж, нежелание принять душ, лечь спать и угомониться.
Поэтому каждый подобный «выход в свет» был для Любы испытанием. Таил опасность.
