"Шермер Ольга, Снежная Дарья
ДЕЛА ЭЛЬФИЙСКИЕ, ПРОБЛЕМЫ НЕКРОМАНТСКИЕ
Пролог
ЛЕТОПИСНО-ПЕСЕННЫЙ
Долги зимние вечера. Особенно на севере Гремора, где мягкая приморская зима уступает место ветрам и метелям. А в этом году кейлетир[1] выдался особенно снежным. На окраинах городов дома занесло до самых окон, в центре ремесленники вставали на веску[2] раньше, чтобы расчищать засыпанные улицы. А по вечерам люди набивались в таверны и харчевни, браня на чем свет стоит ненавистную вьюгу. Трактирщики старательно поддакивали и, ухмыляясь в усы, подсчитывали прибыль от горячительных напитков.
Внакладе не оставались и менестрели. Особенно если у них был не сильно скрипучий голос и пара похабных песенок в запасе. Или если в довесок к завораживающим балладам могли порассказать еще с десяток занимательных небылиц.
— О чем сегодня поведаешь, парень? — усмехнулся трактирщик, похлопав полуэльфа по плечу, пока тот настраивал лютню.
Этот остроухий заявился на днях в город, основательно опустошил запасы эля в трактире, а потом выгнал взашей местного менестреля, отобрав у того инструмент, и нахально занял его место.
Горевать никто не стал, Старс давно уже всем надоел со своими частушками про голых дев, глупых вампиров и магов-неумех. Да и голос у новичка оказался куда выразительнее.
— Про то, как с эльфийским принцем странствовал? — хохотнул кузнец.
— Или про то, как демона спасал от деймиантов? — добавил торговец тканями.
По залу прокатилась волна смешков.
Полуэльф наконец настроил лютню и усмехнулся.
Не просыпь пшено, не задуй свечи,Если можешь — пой, коли нет — кричи!Меркнут образа. Пробивает дрожь.Если ты пришел — значит, ты уйдешь…Иди мимо кладбища, иди мимо мельницы,Лесными дорогами, ветрами осенними.Не кликай по имени, не тешься ответами —Твоя песня тихая, твоя песня спетая…То ли стук в окно, то ли гул в печи,То ли топот стоп… Слушай и молчи…Дождик плачется, бьется о порог.Воду пьет с лица стылый ветерок…Ступай вослед воронам древесными кронами,По грязному облаку небесными тропами.
Светилами млечными — следы отца-дедовы…А дальше — не ведаю. А дальше неведомо…Где мертвые пляшут босиком…На мгновение в таверне зависла тишина. Кто-то крякнул «хорош!», прихлебывая эль. Голос менестреля пробивал даже суровые ремесленные сердца, вызывая щемящую тоску и жажду странствий.
— Мертвечиной повеяло, мужики, — рассмеялся паренек у самых дверей.
— Вот уж это да, — согласился кузнец.
