Дремучий случай

"Солодкова Татьяна Владимировна

Дремучий случай

Наша жизнь состоит из смертей других людей.

Леонардо да Винчи

Кто смерти боится, тот уже не живет…

И. Зейме

1 глава

12 сентября

Бывают дни, когда кажется, что весь мир ополчился против тебя, и хуже уже быть просто-напросто не может… Будьте уверены, хуже может быть всегда…

У каждой истории есть свое начало и свой конец. Это начало моей истории…

Она началась не с каких-то грандиозных событий, просто в один прекрасный (или скорее ужасный) день моя жизнь перевернулась с ног на голову и больше никогда не вставала на место.

А впрочем, было ли оно у меня, это место?

Мне было шестнадцать, я как раз оканчивал школу и строил неумелые планы на будущее. Многие люди живут сегодняшним днем, не думая о том, что будет с ними дальше, я же только мечтал о достойной жизни в дальнейшем, не думая, как живу сейчас.

Своего отца я не знал. Сначала мама говорила, что он умер, потом — что погиб при несчастном случае, еще позже — что его убили… Словом, версий было много.

Когда я был от горшка два вершка, я, естественно, всему верил. И только годам к семи-восьми меня вдруг заинтересовал вопрос, почему мама и я носим фамилию ее родителей…

Лет в десять я окончательно убедился в том, что, как бы мать это не скрывала от меня, замужем она не была, а неизвестный мне тип, мой биологический папаша, бросил ее еще до моего рождения. Так что бог его знает, откуда появился я, Роман Николаевич Марусев, носящий материну девичью фамилию и получивший отчество от имени ее же отца.

Мама вышла замуж, когда мне исполнилось одиннадцать. Она встретила хорошего мужчину, честное слово, хорошего. Хорошего, доброго и заботливого. Просто так уж вышло, что мы с ним возненавидели друг друга с первого дня знакомства. Я был довеском к матери, которую он безумно любил, а потому был вынужден терпеть и меня. За что его возненавидел я? По правде говоря, понятия не имею, может, за то, что он пытался мной командовать, а может, только за то, что это он не любил меня.

Мы не переносили друг друга, но оба любили маму, а потому вынужденно терпели и пытались не скандалить в ее присутствии.

Да и какое я право имел лезть в личную жизнь моей матери? Это, я помню, однажды объяснила мне бабушка, сам я, наверное, не додумался и окончательно испортил бы маме жизнь. А так я скрипел зубами, но ни во что не вмешивался, только устраивал протесты, когда Вадим, так звали моего отчима, начинал изображать из себя отца и пытался учить меня уму-разуму.