"Елизавета Соболянская
Истинная для генерала
Пролог
Генерал Вейж наблюдал за штурмом крепости с холма неподалеку. Надо сказать, осада ему давно наскучила, и он был рад активным действиям. Месяц назад король прислал бумагу с приказом захватить пограничную крепость Лайесс, отправить в цепях всех мужчин рода в столицу, а женщин – в монастырь весьма строгого устава. Земли и сам замок отходили в качестве награды самому Вейжу.
Вообще, эти земли были частью репараций в последней войне, но некоторые дворяне отказались подчиняться приказам о перемирии.
Заперлись в крепостях, не желали отдавать свои земли. Лайессы вообще отказались подчиняться – что прежнему своему королю, что нынешнему. Вот и прислал победитель генерала усмирять непокорных.
Месяц под стенами окончательно вывел из себя солдат, рвущихся домой, к женам и детям. Да и офицерам надоели грязь и хлябь ранней весны.
Невольно продолжив плечами движение отряда, генерал поморщился – его ранили тяжелой стрелой в плечо, пробив солидный наплечник. Ранение оказалось поверхностным – острие лишь вспороло кожу и мышцы.
Но паникующий оруженосец грубо сорвал наплечник, разломав стрелу прямо в ране, и потому, даже очищенная и зашитая полковым лекарем, она не спешила заживать, причиняя боль.
Наконец ворота пали под натиском тарана, и волна солдат устремилась внутрь, остервенело рубя всех, кто попадался на их пути. Вот теперь генерал неспешно поехал ближе, чтобы принять капитуляцию. К его удивлению, из ворот полетела… солома!
– Что случилось? – спросил он, кивнув одному из ветеранов, стоящих поблизости.
Воин галопом подобрался к воротам, заглянул, въехал, его не было минут десять, потом он выбрался назад с изумленным лицом и доложил:
– Солома, господин генерал!
– Что солома?
– За воротами были расставлены соломенные чучела, много. Все люди собрались в часовне, их там мало совсем. Стояли безоружные на коленях, в первых рядах старики. Наши ворвались, ну… пару голов точно снесли, остальные уцелели.
– А где хозяева замка? Лайессы?
– На кладбище, – вздохнул воин.
– Нашим могилы показали, говорят, в первый день осады всех ядром накрыло.
– Кто же тогда держал замок?
– Дочка, господин генерал, Эжени!
– Где она? – рыкнул Вейж, понимая, что гнев вот-вот застит ему глаза.
– На башне! – воин ткнул рукой куда-то вверх, и Леон увидел хрупкую фигурку в развевающемся плаще, стоящую между зубцами.
Он чуть не застонал. Ох уж эти женские истерики! Наверняка кинется вниз, как только ее попытаются оттуда увести.
