"Глава 1.
— Научи меня водить, Герман, — слышу, пока собираю сумку, чтобы в очередной раз сбежать из этого дома. И вот надо было показаться Соне с ее нежным голосом и босыми стройными ножками.
Смотрю сначала на пальчики с розовыми ноготками, потом уже на острые коленки и белые кружевные шорты. Их надо объявить вне закона, тем более для девушки ее возраста.
— Герман? – ее лицо как всегда чистое от макияжа и приветливое, а я смотрю на губы, что она прикусывает. В этом доме меня сводил с ума отец, который забрал меня от нищей матери и контролировал жизнь.
И она. Она особенно. Нежная. Невинная. Так и говорящая всем своим видом: трогать нельзя.
— Ты же вроде уже учишься. Зачем тебе я?
— Потому что ты не будешь на меня орать. Он пугает меня.
Ты просто не знаешь, как могу испугать тебя я. Особенно своими мыслями.
— Или ты уезжаешь?
Перевожу взгляд на сумку. И выдыхаю. Очередная ссора с отцом. Ребячество. А мне уже восемнадцать. Я уже учусь на врача. Не знаю, зачем поступил, наверное, чтобы отцу насолить, который хотел отдать меня в бизнес-школу.
И я ведь тоже туда хотел, деньги я полюбил, но его требование привело меня к очередному взрыву.
— Нет. Я не уезжаю. Поехали, покажу тебе мастер-класс.
Она прыгнула от радости.
— Я быстро! Только оденусь.
Она убегает, а я быстрым шагом за ней, только и надеясь, что она опять забудет прикрыть двери. Удача. Теперь осталось только убедиться, что рядом никого, и стискивать челюсть, наблюдая, как эта прелесть, пританцовывая, переодевается. Сначала стягивает шортики, оставаясь в одних трусиках.
Белых и невинных, как и она. Потом стягивает топик, все еще не утруждая себя ношением лифака. Надевает водолазку, потом джинсы, а я уже прикрываю глаза, как раздвигаю ее ножки.
— Герман, — меня буквально отшвыривают от двери, и я вижу перед собой отца. Я буду похожим на него, таким же высоким с жесткой линией подбородка и острыми скулами. Но как же от этого тошно.
Особенно тошно от той зависимости, которая возникает от власти, которой я, как и он, со временем смогу обладать.
От денег, которые хотят все получить. От себя.
— Пойдем поговорим, — кивает он на лестницу, и я кидаю последний взгляд на попку яблочком.
Плетусь за ним, рассматривая убранство, лепнину под потолком и хрустальную люстру. Я быстро привык к роскоши, только вот желание все спрятать так и не искоренил у себя. Все кажется, что кто-то что-то стащит. Я бы Софку спрятал. Только вот кто ж мне даст.
Кабинет отца всегда казался кабинетом с электрическим стулом.
